Между тем ревностный католик и «святая лиса» британской внешней политики и дипломатии лорд Галифакс оказался куда проницательней и хитрей советского полпреда, даром, что ли, впоследствии загремевшего на Лубянку. Галифакс сразу сообразил, что из этого можно извлечь немалую выгоду — попытаться спровоцировать обострение отношений между СССР и Германией. И для начала вечером того же дня, то есть 17 марта 1939 г., Галифакс передал сообщение Тиля английской прессе и уже утром 18 марта британские газеты вышли с огромными заголовками о «германском ультиматуме Румынии». Причем Галифакс, как и полагается настоящему английскому лорду, попросту передернул факты. Ведь в действительности-то Тиля ни о каких ультиматумах ему не сообщал! Более того. Галифакс развил слишком уж бурную деятельность. Как же, такую провокационную акцию можно провести! Вечером все того же 17 марта 1939 г. он разослал срочные запросы в Париж, Москву, Варшаву и Анкару и просил соответствующие правительства ответить, как бы они реагировали на германскую агрессию против Румынии?! Причем, опять-таки, как и полагается настоящему английскому лорду и главе британского внешнеполитического ведомства, в этих запросах он не указал позицию самой Великобритании!
А теперь обратите внимание на следующее. Выдвигая упомянутое выше свое предложение о созыве международной конференции, Литвинов назвал следующих ее участников — Великобритания, Франция, СССР, Польша, Румыния и Турция. И те же участники у Галифакса — ведь именно их и запросили (Великобритания и Румыния и так подразумевались). Но ведь именно «святая лиса» первой вякнула «мяу»! Вот и объясните, что это за угодливость такая со стороны Литвинова, что он один к одному стал воспроизводить действия Галифакса?! Кстати говоря, текст запроса Галифакса хотя и попал в Москву вечером того же 17 марта, но Литвинову о нем сообщили только утром 18 марта — британский посол в Москве Сидс именно утром посетил Литвинова. Кстати, поинтересовавшись у Сидса, какую позицию по этому же вопросу занимает британское правительство, Литвинов одновременно указал, что сама Румыния к СССР за помощью не обращалась. Тем не менее, он пообещал доложить о полученном британском запросе Советскому правительству. Он и вправду 18 марта доложил Сталину об этом запросе специальным донесением. А вечером все того же 18 марта уже вышел с упоминавшимся выше предложением о созыве конференции. Кто дал ему такую санкцию — выйти с таким предложением — не ясно. Во всяком случае, не Сталин. На этот счет нет никаких документальных доказательств.
Между тем Литвинов сообщил полпредам СССР в Англии и Франции И. М. Майскому и Я. З. Сурицу следующее: «Сегодня поздно вечером я вызвал Сидса и сообщил ему, что мы предлагаем немедленно созвать совещание из представителей СССР, Англии, Франции, Польши и Румынии. Я объяснил, что из вопросов одного правительства другому о позиции каждого ничего не выйдет, а поэтому необходима общая консультация. Место конференции не имеет значения, но лучше всего было бы собраться в Румынии, что сразу укрепило бы ее положение…» Это надо же с какой оперативностью действовал Литвинов в интересах…Великобритании! Вот бы так в интересах СССР действовал. Хотя бы в таком простом вопросе, как элементарная проверка — а был ли ультиматум в самом деле. Ведь проще же пареной репы запросить советского полпреда в Румынии, чтобы тот узнал у румынского правительства, что к чему. Но это еще что. Тут ведь и Майский продолжил играть на британском поле, хотя и не до конца понятно, насколько сознательно.
18 марта он прислал из Лондона телеграмму, во втором пункте которой говорилось: «…2. Далее Галифакс сообщил мне о демарше румынского посланника по поводу германского ультиматума Румынии, о котором я вам сообщал, а также о том, что Тиля по поручению своего правительства поставил перед ним вопрос об английской помощи Румынии в случае агрессивных действий со стороны Германии. Галифакс добавил, что он спросил Тиля, в какой мере Румыния может рассчитывать на помощь своих соседей. Тиля ответил, что румынское правительство уверено в помощи со стороны Польши и Балканской Антанты, по вопросу же об СССР Тиля не мог сказать ничего определенного. Галифакс обещал Тиля в срочном порядке обсудить вопрос в британском правительстве и после этого дать ему ответ. Однако прежде чем принимать свое решение, британское правительство хотело бы выяснить позицию СССР в данном вопросе. Его интересует, может ли Румыния рассчитывать на помощь СССР в случае германской агрессии и в какой форме, в каких размерах (т. е. только ли на поставку оружия и амуниции и тому подобное или же и на более активную военную поддержку).
[По «странной забывчивости», в донесении в Москву Майский не указал, что Галифакс интересовался этими вопросами настойчиво. А ведь в его дневнике именно так и записано.]
Вчера вечером он послал Сидсу инструкцию срочно выяснить этот вопрос, но считает нужным поставить об этом в известность также меня. Затем Галифакс, сославшись, между прочим, на мой вчерашний разговор с Ванситтартом, стал интересоваться, что я лично думаю о возможности такой помощи.
[17 марта 1939 г. полпред СССР в Лондоне И. М. Майский имел беседу с главным дипломатическим советником министра иностранных дел Англии Р. Ванситтартом, являвшимся сторонником сотрудничества Англии с СССР в целях отпора германской агрессии. Признав, что «внешняя политика премьера потерпела полный крах», Ванситтарт утверждал, что аннексия Чехословакии нанесла по ней «окончательный удар» и поэтому «политика умиротворения мертва и возврата к ней не может быть». Ванситтарт далее стал рассматривать вопрос о возможном направлении будущей германской агрессии. «Мемель и Данциг [находятся], видимо, под непосредственным ударом, но это сейчас уже мелочь. Он, Ванситтарт, считает весьма вероятным, что ближайшим крупным объектом [агрессивных действий] Гитлера явится Румыния. Каковы бы, однако, ни были непосредственные планы Гитлера, несомненно одно: остановить экспансию Германии можно только путем быстрого создания блока из Англии, Франции и СССР с включением всех других угрожаемых государств [таких], как Польша, Румыния, Скандинавия и так далее». «Беда 1938 года состояла в том, — сказал он, — что Гитлер сыпал удары на Европу разрозненную, неподготовленную. Если в 1939 году мы хотим противостоять германской агрессии, Европа должна быть объединенной и подготовленной. Первым шагом для этого должно быть сближение между Лондоном, Парижем и Москвой, выработка общих планов действий заранее, а не в момент кризиса». Как показали дальнейшие события, эти высказывания Ванситтарта отражали, однако, его личные взгляды, а не позицию английского правительства. Отвечая Ванситтарту, полпред отметил, что ему вполне понятен ход мыслей Ванситтарта, однако, как Ванситтарту должно быть хорошо известно, «именно Лондон и Париж систематически саботировали всякий коллективный отпор агрессорам». Ванситтарт вполне согласился с этим заявлением. Обратите внимание на следующее обстоятельство. Встреча Майского с Ванситтартом произошла явно днем. Явно — потому, что с 18.00 он был уже у турецкого посланника на чае. И вот ведь какое дело-то получается. Уже днем 17 марта английские руководящие дипломатические работники стали осуществлять провокационную затею с так называемым германским ультиматумом Румынии. И потому вовсе не случайно выше было указано, что Майский был обязан насторожиться, едва только он услышал во время чаепития у турецкого посланника историю с ультиматумом, поведанную румынским посланником. Увы… но просто ли «увы»?..]
