Насчет бега. Это началось во вторую или тре-тью ночь в отеле. Вдруг я вылезла из кровати. Мне кажется, я не совсем понимала, что происхо-дит, просто заметила, как бы вскользь, что я вста-ла, оделась, спустилась в холл гостиницы и выбе-жала в город. Бегала всю ночь и лишь утром рух-нула в кровать. А вечером купила себе кроссовки, треники и побежала снова. И теперь бегаю по но-чам в чужом городе. Сотрудники служб здравоо-хранения конечно сочтут это явным симптомом душевного нездоровья. Когда человек носится как угорелый по незнакомому городу ночь за ночью, пора бить тревогу. Думаю, то, чем я сейчас зани-маюсь, входит в первую десятку признаков того, что у человека поехала крыша. Но я стараюсь, во всяком случае. Не знаю, что именно я стараюсь сделать, но я прилагаю все усилия, во всяком слу-чае бегаю я именно с этим чувством, что я делаю все от меня зависящее.
По ночам никаких бегунов не встречаю, но ближе к пяти-шести утра они начинают появлять-ся на улицах. Сперва я думала, что они смотрят на мой костюм и кроссовки, на мой ритм и стиль бега и сравнивают, кто из нас в лучшей форме, но потом до меня дошло, что им любопытно лишь одно: а какие проблемы у меня, серьезнее, чем у них, или полегче. Лицо и глаза, вот на что они смотрят. Фигли, мои ланьи глаза ничего не выда-дут. Большинство продолжают свой бег в твердой уверенности, что их проблемы в сто раз хуже мо-их.
Думаю, они считают меня помешанной на ху-добе упертой девицей, которая наматывает круги перед школой. Да пусть думают что хотят.
11 апреля
Меня достало, что когда я бегу, волосы залеп-ляют лицо, поэтому, проснувшись сегодня утром, я отправилась в парикмахерскую в одном из пе-реулков рядом с Оксфорд-стрит, я несколько раз пробегала мимо ночью. Пока ждала, я листала ле-жавший на столике журнал. «Форбс». В нем я на-ткнулась на список одиннадцати самых опасных туристических маршрутов. Я сразу поняла, что в этом списке — ключ к решению моих проблем, поэтому взяла и выдрала его из журнала, пока парикмахеры не видели, и быстро сунула в кар-ман. Потом одна из парикмахерш постригла ме-ня совсем коротко, как Натали Портман, какой она была на премьере последней серии «Звездных войн». Я видела в газете ее фотографию из Канн, буквально месяц спустя после гибели мамы, папы и Тома, и она была такая хорошенькая, а Хайден Кристенсен держал ее за талию и улыбался не-привычно нагло, словно бы они только что за-нимались сексом в лимузине, который подвозил их к красной дорожке. Помню, что почувствовала укол зависти, они счастливы, знамениты, их ждет целая жизнь, в которой все еще может произойти, а в моей жизни не будет уже ничего, потому что все уже произошло. То, чего люди боятся больше всего на свете, уже стряслось со мной, и этого не исправишь, не отменишь и не забудешь, даже если потом случится что-нибудь хорошее, вот именно этого я больше всего и боюсь, до смерти прямо, поэтому и мечтаю, чтобы все поскорее закончи-лось. Я боюсь, что жизнь никогда больше не будет хорошей, она разрушена, потому что разбилось то, что обязательно должно работать, чтобы работало все остальное, а без этого лучше не станет, потому что хорошему не к чему прилепиться. Мысль, что лучше не станет, невыносима. Да ладно. На самом деле мне не верится, что Натали могла переспать с Хайденом. Я думаю, что он недостаточно хорош для нее, я надеюсь. Пока он был подающим на-дежды рыцарем-джедаем, он мне нравился, но как только он изменил Оби-Вану и перешел на тем-ную сторону силы, я его разлюбила, как и Ната-ли, полагаю я, хотя на таких длительных съем-ках все, похоже, настолько сживаются вместе, что непременно влюбляются друг в дружку и заво-дят романы и уже не видят реальности, настоя-щая жизнь сливается с жизнью персонажей, кото-рых они играют, поэтому я не очень-то верю в серьезность этих их романов. Но в любом случае Натали на той фотографии была пострижена поч-ти что налысо, и теперь так же пострижена я.
12 апреля
Я изучила список самых опасных для турис-тов мест и выяснила, что в Афганистане, Ираке, Демократической Республике Конго и Сомали есть области, опасность пребывания в которых считается экстремальной. Согласно «Форбсу», это означает, что экономика умерла, местные власти коррумпированы или отсутствуют, и в целом нет ни закона, ни порядка. Самое то для меня. Афга-нистан и Ирак мне, боюсь, не потянуть. Связаться с людьми, которые похищают детей, а потом уби-вают их бесчеловечным образом под крики толпы «Аллах велик!», это уже перебор. Всему есть пре-дел. Но Африка меня влечет. Тогда я не только умру на том же континенте, что и мама с папой и Томом, но и в непосредственной близости от ме-ста их гибели. Демократическая Республика Кон-го привлекает меня больше, чем Сомали. Отчасти потому, что страны, имеющие в названии слово «демократический», почти наверняка таковыми не являются, в них царит хаос, и, что бы с тобой ни случилось, никто за это не ответит, а я как раз и не хочу, чтобы моих убийц осудили и посадили, это было бы нечестно с моей стороны, пусть про-должают в прежнем духе и не мучаются угрызе-ниями совести. Но к тому же эта часть Африки зеленая и цветущая, и там говорят по-французски. Так что я буду кое-что понимать и даже смогу сказать несколько фраз, пока наконец не попаду под перекрестный огонь соперничающих группи-ровок.
Так что я буду кое-что понимать и даже смогу сказать несколько фраз, пока наконец не попаду под перекрестный огонь соперничающих группи-ровок. Я решила поставить теперь на это. Не заморачиваться самой, а просто оказаться на пути, очутиться в роковой час в роковом месте, это не гак уж трудно, я думаю, с кем-то это происходит то и дело. Elle est morte! — будут они вопить. — Elle est morte!
13 апреля
Я продолжаю бегать ночами, а днем сплю, так что мне трудно отыскать работающее турбюро, но добрый человек на стойке администратора одолжил мне сегодня утром компьютер, и я выяснила, что «Брюссельские авиалинии» летают в Киншасу, сто-лицу Демократической Республики Конго. Правда, в столице, если верить «Форбсу», вероятность не-приятностей средняя (шкала риска такова: экстре-мальный, высокий, средний, низкий и незначитель-ный), видимо, в Киншасе мне мало что светит и придется ехать в северо-западные провинции. Зато там «Форбс» обещает экстремальные риски. «Что должен знать каждый датчанин» сообщает, что бес-порядки не прекращаются с 1998 года, когда был свергнут Мобуту Сесе Секо. Противостояние иног-да называют африканской Второй мировой, во вся-ком случае, это самый кровавый конфликт с тех пор.
Наверно, это цинично, очень цинично с моей стороны использовать столь трагическую и при-скорбную ситуацию к собственному благу, если это можно так назвать. Мне бы подумать, чем я могу им помочь, а в моей голове мысли только о том, чем они могут мне помочь. От затянувшейся тоски я стала гнусной эгоисткой.
14 апреля
Через три дня будет год, как мама, папа и Том разбились. Я давно уже места не нахожу себе от одной этой мысли. Но вчера перед сном решила, что все, пора в Конго, чтобы 17 числа у меня уже вовсю свистели пули у виска, а может, все тогда же и кончится раз и навсегда. Конечно, быть за-стреленной ровно в их годовщину было бы очень красиво, но это уж совсем по-детски и чересчур пафосно. Поэтому я отложила этот план, заменив его на Лондонский марафон., В это трудно пове-рить, но он стартует ровно 17 апреля. Вот удача так удача. И мне удалось записаться на него, хотя регистрация закончилась несколько месяцев на-зад. Я прибежала к ним в контору и стала гово-рить, насколько это для меня важно, и принявший меня дядька отказал, но потом пришла женщина, напоила меня чаем, выслушала и в конце концов согласилась меня вписать. Трагическая судьба от-крывает двери. Это полезно запомнить.
