Она как притопнет!
— Ты ничего не понимаешь, Петр! Я теперь в Латинскую Америку хочу! Пусть не в Бразилию, не в Аргентину, так хоть на Кубу! На Кубе тоже хорошо — пальмы, океан и пляжи с золотым песком… — Тут в глазах у нее появилось этакое мечтательное выражение. — Еще карнавалы, мулаты в белых штанах и мулатки-шоколадки… Ты мужчина видный, и одного я тебя к ним не отпущу!
— Вот как! Ревнуешь, значит! Однако, дорогая, на Кубе полный социализм. Мулаты, может, сохранились, а никаких мулаток-шоколадок нет.
— А куда они делись, дорогой?
— Ну, не знаю… трудятся, где велено… официантками, штукатурами, портнихами… в полиции служат… В общем, все при деле.
— Все равно не отпущу! — И тут она выкладывает последний аргумент: — А кто тебе переводить-то будет? Ты же на испанском два слова знаешь, и те — но пасаран!
В общем, уговорила она меня, уболтала и собрала три чемодана с туалетами. Семь купальников, вечерние платья, платья для коктейлей, шорты, топики, парео, слаксы, туфли, шляпы, босоножки… Ну, чем бы милая ни тешилась, лишь бы кровь из меня не пила! А ведь и такое случалось — правда, в начале нашего знакомства.
Вертолет стрекотал, двигаясь то над темной пальмовой рощицей, то над шоссе с редкими автомобилями, то над спящим городком. Гвардейцы дремали вполглаза, подтверждая мое мнение, что парни они опытные, знающие поговорку: солдат спит, служба идет. Разглядывая их, я решил, что кубинцы бывают трех сортов: белые, черные и шоколадные. Но отнюдь не шоколадки! Последнее относилось только к девушкам.
— Куда летим, дон Алекс? — спросил я, нарушив молчание.
— В Куманаягус, — сказал полковник. — Городок в предгорьях Сьерра-Гранде-Оковалко. Там военный аэродром. Дальше будем двигаться на джипах.
— Дальше — это куда?
— К месту событий. — Он вытащил карту и развернул на коленях. — Вот Куманаягус, а вот, в одиннадцати километрах от него, Каримба, еще одно поселение. Здесь и обнаружили склеп.
— Склеп?
— Старый захоронений, — подал голос капитан Арруба. На русском он говорил с сильным акцентом.
— Это мне понятно, — молвил я. — Хотелось бы взглянуть на склеп и окружающую территорию.
— Его нашел дон Луис Барьега, профессор-археолог, четыре месяца назад нашел, — откликнулся Кортес. — Он сейчас в Каримбе, ищет… как это?.. да, артефакты ранних времен испанского владычества, шестнадцатый век. Он покажет вам эту могилу. К счастью, Барьега остался жив. Но уже через несколько дней появились первые жертвы.
Разумеется, появились, подумал я, кивнув головой.
— С этого места прошу подробнее, полковник. Что за жертвы? Где их нашли? В каком состоянии?
— В основном это были жители деревень в окрестностях Каримбы.
Что за жертвы? Где их нашли? В каком состоянии?
— В основном это были жители деревень в окрестностях Каримбы. Семь женщин и подростков и двое мужчин, у всех разорвано горло или следы зубов на шее. Мы думали… — Кортес умолк, будто смутившись.
— Мне интересны любые ваши гипотезы, дон Алекс, — сказал я. — В моем деле нет мелочей.
— Буэно! Конечно, вам виднее, дон Педро. — Полковник задумчиво подкрутил ус. — Те деревни лежат в горах, места там довольно пустынные… Мы подумали — возможно, одичавшая собака… не овчарка или ротвейлер, а скорее, мастино… Но у пастухов в тех краях обычные псы, мелкая порода, и раны не похожи — слишком, я бы сказал, аккуратные. Появилась другая гипотеза… хм-м… политического свойства. Происки американских империалистов, понимаете? Предположим, они хотят запугать население, дестабилизировать обстановку… засылают с Флориды ренегатов, а те…
— Лучше запугать народ в большом городе, — возразил я. — В той же Гаване, к примеру, а не в малонаселенных горах.
— Вот и мы пришли к такому мнению, — произнес полковник. — Обдумали… ээ… зрело и согласились, что шалят туко-туко… то есть колдуны — ну, знаете, культ вуду, кровавые оргии, зомби и все такое.
Я наморшил лоб и покосился на свою любимую жену. Но она спала сном младенца и не могла меня проконсультировать.
— Вуду… — пробормотал я. — Но это, кажется, не у вас, а на Гаити?
— На Гаити, так, — подтвердил за моей спиной капитан Арруба. — Но Гаити есть за пролив, всего восемь на десять километра от нас. Они к нам протекать… или просачиваться?
— Бывает, бывает, — заметил Кортес. — Просачиваются! Но на востоке, на побережье Гуантанамо, а не в области Лас-Вильяс, где лежит Каримба. Это центральная провинция, и сюда им не добраться. Мы их ловим и вешаем.
— Отличное решение вопроса, — согласился я. — Итак, эту гипотезу вы тоже отвергли… Дальше что?
— Дальше стали пропадать мужчины. Молодые, крепкие, здоровые… Мертвыми их не находили, зато количество других жертв резко возросло, а область бедствия стала гораздо обширнее. Вот, — полковник показал на карте, — от Каримбы до Трабахо-Ниньи, до Лас-Торнадос и даже до Сан-Кристобаль-дель-Апакундо.
— А под Апакундо… — начал капитан, но полковник бросил на него грозный взгляд, и Арруба заткнулся.
Что-то ребята недоговаривают, подумалось мне. Нахмурившись, я посмотрел на карту: вся Куба лежала предо мной. Только название, что остров, а так — страна немалая, хоть и поменьше Британии. Шутка ли, тысяча двести километров в длину! Ширина немного подкачала, но в отдельных местах будет сотня с гаком… Все тут есть: горы, города, болота, джунгли, реки, равнины и холмы… Плюс шахты от наших ракет, а еще ром, табак и мулаты — правда, не в белых штанах, а в камуфляже.
Вот чего на Кубе не водилось, так это вампиров. Надо думать, были они здесь, но в очень небольшом числе — может, десяток первичных мелкого ранга и сотня-другая инициантов. Вампиры плодятся при демократии, а социализм, особенно в форме пролетарской диктатуры, их размножению не способствует. Чуть что, и к стенке, по первому подозрению! Это не я сказал, это мнение магистра, а шеф у нас мудрый и повидавший всякие виды. При тоталитарном режиме все под контролем, и всякая странность или особость — верный шанс очутиться у стенки.
Или на лесоповале, в урановых шахтах, на плантациях сахарного тростника… Так что упырей на Кубе не было — во всяком случае, при власти команданте. А раз не было, то и не знали местные гвардейцы, как с ними совладать.
Зато у нас опыта хоть отбавляй! Век бы его не иметь, этот опыт поганый…
Сперва кубинцы к по-по обратились, то есть в полицию нравов. Насчитали им там за содействие, круто насчитали!.. Вы, говорят, и так должны России столько и еще пять раз по столько, а нынче времена у нас коммерческие и бесплатных завтраков не будет. Ни ром ваш нам не нужен, ни сахар, ни табак, так что все расчеты — в твердой валюте и, желательно, не переводом в банк, а прямо в генеральские карманы. Ну, магистр про это узнал и встретился с кубинским послом тет-а-тет. Встретился, потолковал, и вот мы с Анной здесь, летим над Кубой в Куманаягус, что в предгорьях Сьерра-Гранде-Оковалко… Магистр сказал: интернациональный долг! Он у нас твердых понятий мужик — не скажу, что прежних социалистических, а именно твердых. Впрочем, найдется и лучше определение — благородных… Или гордость в душе его шепчет?.. Если может Россия помочь, то и должна это сделать, не требуя ни денег, ни концессий, ни иного возмещения. Добро когда-нибудь зачтется!
