— Ты, случаем, не шаман? — кивнул я на эту кучу украшений.
— Иногда меня так называют.
— А… Э… — Я почувствовал, как язык присох к небу от волнения. Заготовленная еще в Бублинге речь немедленно выветрилась из головы,- Здрасте!
— И ты будь здоров, оборотень,- кивнул шаман.- Зачем ты в таком виде, когда опасности нет? Это опасно!
— Дьявол меня раздери, если я в этом уже не убедился! — воскликнул я.- Слушай, дед! Ты и впрямь очень мудрый — вон как сразу меня разгадал! Помоги мне вернуть человеческий облик!
— Хм. Догадаться, что кот, говорящий по-человечески,- оборотень, было нетрудно,- проворчал старик, внимательно меня разглядывая.- Не знаю, не знаю… Трудно будет тебя расколдовать!
У меня перехватило горло, так что следующий вопрос больше походил на хриплый мяв:
— Но возможно?
— На свете нет ничего невозможного,- пожал плечами шаман.- Было бы твое желание истинным!
— Истиннее не бывает! Я бы перекрестился, да боюсь — ты исчезнешь!
— Ну я же не дьявол! — рассмеялся старик.- Что же, тогда прошу в мой дом! Если, конечно, не желаете догулять праздник…
— Не желаем! — хором воскликнули я, ведьма и ярл.
Задремавшего Андрэ при помощи согнанных шаманом индейцев как-то удалось взгромоздить на Максимилиана. Остальные — из уважения к пешему шаману — тоже шли пешком.
Дом старика оказался всего в паре миль от деревни дикарей. Здесь уже начиналось подножие горы, пока еще пологое и поросшее густым кустарником. Шаман жил в просторной пещере, без труда вместившей весь наш отряд, за исключением лошадей, оставшихся пастись снаружи. Пещера выглядела вполне обжитой, хотя не сказать чтобы комфортной: полки с какими-то мешочками и свертками на стенах, тюфяк в углу и очаг посредине — вот и все признаки человеческого жилья.
— А небогато живет старичок,- хмыкнул Жак, оглядывая спартанскую обстановку пещеры.- Что называется, ни удавиться, ни зарезаться.
— Тяга к бессмысленной роскоши — признак незрелого ума,- пробормотал сквозь дрему Морган.- Иллюзии, друг мой, все это иллюзии.
— То-то у вас во дворце на кровати четыре перины было! — возразил Кошон, вовсю пользуясь необычным состоянием патрона.- И балдахин шелковый!
— Заткнитесь, вы, оба! — прошипел я и обернулся к шаману: — Так что надо делать?
— Ну… — Старик огляделся и кивнул на метелку и совок в дальнем углу пещеры.- Для начала займись уборкой.
.. — Старик огляделся и кивнул на метелку и совок в дальнем углу пещеры.- Для начала займись уборкой.
— Уборкой? — Мне показалось, что я ослышался.- Я, потомок славного рода фон Котт, буду заниматься уборкой?
— Ложные представления о себе затмевают твой разум,- спокойно ответил шаман, усаживаясь возле очага.- Что значит «потомок славного рода», если сейчас ты всего лишь кот? Ты искал мудрости? Так не отказывайся от нее, если она горька!
— Вообще-то я искал не мудрость, а средство от заклятия,- буркнул я, пытаясь половчее ухватить метелку лапами.- Иезус Мария! Никто не хочет мне помочь?!
— Это твое испытание, милый! — сочувственно вздохнула Коллет.- Колдуны часто подвергают взыскующих Истины всяким испытаниям, так что я не могу помогать — не будет нужного результата.
— Проклятье!
Если кто-то из читателей этих путевых записок желает прочувствовать на себе всю тяжесть моего испытания, найдите метелку в два раза выше вас, плотно замотайте руки толстой тканью и попытайтесь подмести двор. Поскольку центр тяжести вашего тела вы изменить не сможете, то представление о моих мучениях вы получите весьма отдаленное. Но все-таки получите. Особую «изысканность» этому испытанию придавал тот факт, что спутников моих шаман усадил вокруг очага и раздал им плошки с умопомрачительно пахнущей мясной похлебкой. Если учесть, что в дороге нам приходилось довольствоваться сушеным мясом, бескомпромиссно жестким и отчаянно соленым, а два пиршества у базука и безымянного племени голых дикарей могли пробудить аппетит разве что у Андрэ, можно догадаться, какой искус овладел мною.
Тем не менее через некоторое время я поймал себя на том, что гневные мысли куда-то улетучились и я даже начал получать определенное удовольствие от мерных взмахов метелки. Сор, которого в пещере оказалось до безобразия много, послушно собирался в кучки и исчезал за порогом пещеры. Одновременно у меня возникло ощущение, что такими же кучками и голове моей собирается всякий мысленный «сор» и выметается в пустоту за порогом моего сознания. Процесс освобождения так увлек меня, что я без всякого напоминания протер полки от толстенного слоя пыли, вымел и ее, вынес на улицу постель шамана и основательно вытряс ее, наломал сухого кустарника для очага. К этому времени мои спутники уже закончили ужин и с некоторой растерянностью на лицах наблюдали за моей деятельностью. Смешные люди! Конечно, им казалось нелепым рвение, с каким я проходил испытание! Но ведь и в монастырях проходят довольно утомительное и неприятное послушничество, прежде чем стать монахами, и только на самых ревностных из них снисходит благодать! А оруженосцы? Чем только не приходится заниматься благородному отроку, прежде чем он заслужит рыцарские шпоры! Или вспомнить даже мое обучение воинскому мастерству! Да я же хуже раба был у господина д'Сада, известного мастера фехтования, прежде чем стал хорошим мечником! Не дожидаясь приказа шамана, я собрал грязную посуду и сбегал к источнику, потом отволок туда же пустой котел и стал тщательно оттирать его песком. За этим занятием и застал меня Гай Светоний Транквилл:
— Ко-ко-конрад, я тебя не узнаю! Что на тебя нашло?
— Ты же слышал, что сказал шаман — мне нужно пройти это испытание.
— Не морочь мне голову. Испытание испытанием, но ты стараешься как какая-нибудь чокнутая Золушка!
— Гай, ты не понимаешь… А мне трудно объяснить словами. Это нужно почувствовать самому. Я пришел сюда полным сомнений, тревог, страха и гнева. Ты ведь и сам помнишь, во что я превратился всего лишь за одну зиму: унылая развалина, хнычущая на чердаке от жалости к самому себе. Противно вспомнить! Да, путешествие… а точнее, надежда на его успешное окончание немного взбодрила меня, но все равно во мне постоянно боролись всякие малоприятные мысли и чувства.
И вот сейчас я вдруг ощутил такое невыразимое спокойствие! Да что там — я просто заново родился! И все это благодаря такому простому испытанию. Нет, что бы там ни говорили, но в древней шаманской мудрости сомневаться глупо! Я уже безмерно благодарен старику за этот урок…
Запись в дневнике Конрада фон Кота
от 1 августа 16… г. от Р. X.
(Запись вымарана по соображениям нравственности.)
— Я УБЬЮ ТЕБЯ, МЕРЗКИЙ СТАРИКАШКА!
К сожалению, несмотря на более чем почтенный возраст и хилую внешность, шаман оказался весьма прытким. В несколько гигантских прыжков он оторвался от меня, добежал до почти гладкой отвесной стены и словно паук вскарабкался на уступ, откуда показал мне костлявую фигу.
— Слезай, мерзавец!
К первой фиге добавилась вторая, не менее костистая и выразительная.
Вот дрянь! Я окинул оценивающим взглядом скалу. Теоретически взобраться я смог бы, но шаман занимал тактически более выгодную позицию — с уступа он мог спокойно плевать в меня, бросать камни или банально стукнуть по голове пяткой, когда я доберусь до самого верха.
