Как выяснилось, беспечность стражи распространялась и на ночное время. Ворота были заперты, и возле них даже присутствовал часовой. Сладко похрапывающий часовой, не проснувшийся, даже когда отпертая Жаком калитка неожиданно мерзко заскрипела в ночи. С минуту мы стояли в оцепенении, ожидая криков, топота бегущих ног, стрельбы и прочих возможных проявлений тревоги,- напрасно Благостную тишину южной ночи нарушал только треск цикад и мощный храп часового.
Не встретив больше ни души, мы добрались до приземистого куба тюрьмы, Жак долго возился с отмычками, потом вдруг тихо, выругался и толкнул дверь.
— Не заперто!
— Этого следовало ожидать,- проворчал я, раздумывая: а так ли уж нужен мне был нор?
Впрочем, оказалось, все-таки нужен. Двери камер были заперты, и — удивительно — на вполне современные замки. Сам бы я с такими не справился.
— Коллет! — тихо позвал я.- Николас!
Дозваться короля я даже не стал пробовать — если Андрэ спал, то его мог разбудить разве что выстрел из пушки прямо над ухом. А вот Коллет обладала прямо-таки кошачьим слухом.
— Конрад? Ты пришел?
— Ты разве сомневалась?
— Нет, но я боялась, что с тобой что-нибудь случится…
— Ну я все-таки не ребенок… Жак, чего стоишь? Открывай!
— Конечно, не ребенок. Но ты кот. И иногда забываешь об этом… — Выйдя из камеры, Коллет опустилась на колени и обняла меня: — Конрад! Больше никогда не послушаю тебя! Что мне только в голову не приходило за этот день!
— Это очень трогательно,- раздался из-за соседней двери унылый голос.
.. Жак, чего стоишь? Открывай!
— Конечно, не ребенок. Но ты кот. И иногда забываешь об этом… — Выйдя из камеры, Коллет опустилась на колени и обняла меня: — Конрад! Больше никогда не послушаю тебя! Что мне только в голову не приходило за этот день!
— Это очень трогательно,- раздался из-за соседней двери унылый голос.- Но не могли бы вы уже выпустить меня и его величество? Здесь, видите ли, клопы…
Через несколько минут наш отряд вновь был в полном составе.
— Ну как, тебе удалось найти проводника?
— Э-э-э, видишь ли, Николас…
— Удалось, удалось,- раздался из камеры напротив в знакомый голос.- Конрад, дружище, выпусти и меня, что ли.
— Боливар? А ты что… Ах да! — вспомнил я.- Тебя же предал этот мальчишка, с которым ты разговаривал! Я хотел тебя предупредить, но опоздал — ты уже уехал.
— Надеюсь, мерзавец еще попадет мне в руки! — прорычал индеец.- Четыре ящика новеньких мушкетов! Целое состояние!
— Мне неприятно говорить это, но ты и сам виноват. Не следует недооценивать людей.
— Да знаю я,- махнул рукой Боливар.- Ладно, реку событий вспять не повернешь. Значит, ты говоришь, вам нужно в Нехренаско-дель-Пупо?
— Да, в те места. Возьмешься?
— А что мне остается делать? Деньги я потерял, из города нужно на время скрыться… Берусь.
— Отлично! — Я направился к выходу.
— Погоди-ка,- остановил Жака индеец.- Дай мне на минутку твои отмычки.
— Ты чего задумал?
— Небольшой сюрприз для коменданта,- усмехнулся Боливар, отпирая одну за другой двери камер,
— Бесполезно, друг мой,- прокомментировал я, направляясь к выходу.- В этом сонном царстве даже открытая дверь камеры не соблазнит их совершить побег.
— Пожар! — неожиданно завопил Боливар.- Горим! Тюрьма горит! Спасайтесь!
— О… нет…
Спас меня Андрэ. Как всегда, в опасной ситуации в нем проснулась обычно крепко спящая сообразительность. Увидев обезумевшую толпу, несущуюся к выходу, он подхватил меня, Коллет и Николаса на руки и нырнул в боковой проход. Часть беглецов устремилась за нами, но гигант мгновенно развил скорость хорошей скаковой лошади. Проход вывел не на улицу, а к лестнице, ведущей куда-то на верх. Не раздумывая ни мгновения, Андрэ поскакал вверх, перепрыгивая через ступеньки. Заключенные немного отстали, но, подгоняемые воплями «Пожар! Горим!», тоже довольно резво карабкались следом.
— Это же кабинет коменданта! — громко крикнула Коллет, указывая на одну из дверей.- Андрэ, давай туда!
Его величество одним ударом венценосной ноги высадил дверь и влетел в пустой кабинет.
— Отпусти-ка меня,- скомандовала ведьма.
— Что мы здесь забыли? — Я выглянул в окно. Заключенные носились по тюремному двору как обезумевшие мухи. Кое-где и в самом деле вспыхнул огонь.- Андрэ, держи дверь. Коллет?
— Сейчас… — Девушка прошлась вдоль шкафов, водя перед собой руками. — Я не собираюсь оставлять коменданту наши вещи и деньги… Ага! Вот!
Как я уже говорил, за последнее время Коллет очень продвинулась в магии, в том числе — в искусстве метания молний. На этот раз молния была совсем маленькая, можно даже сказать — камерная. Она лишь разнесла в щепки шкаф и выломала дверцу спрятанного за ним сейфа. Ну и еще занялись портьеры. Николас первым бросился к пролому и прижал к груди свои пистолеты. Его длинное печальное лицо исказила пугающая гримаса счастья.
— Так… это вот наш кошель, так.
.. — пробормотала Коллет, с хозяйским видом шуруя во внутренностях сейфа.- А это что? Расписки? В огонь! Ростовщичество — грех! А это… так, гм…
— Коллет,- попытался я урезонить девушку.- Мы не грабители!
— Это не грабеж! Это… мм… это компенсация! козел меня всю облапал, когда обыскивал! Аж камзол слюной перепачкал! Если бы не твоя просьба, я бы его в тот момент и поджарила, а так пришлось сдерживаться. Это ужасно сказалось на моей самооценке, так что теперь я нуждаюсь в положительных эмоциях, чтобы ее поднять… О! Алмазы! То, что нужно бедной девушке для поднятия самооценки!
— Ну все, все, уходим! — Живо разгорающиеся портьеры здорово тревожили меня. Во дворе к заключенным присоединились стражники. Так же бестолково мечущиеся. Некоторые — в исподнем. Где-то в глубине здания Боливар продолжал издавать свои апокалипсические вопли. В правом крыле тюрьмы что-то гулко ухнуло. — Коллет, надо бежать! Не хватало еще сгореть во время грабежа! Семь поколений благородных предков не простят мне такого позора!
— Ладно, ладно, только ради твоих предков! — Коллет с сожалением посмотрела на раздувшуюся сумку, в которую больше ничего не помещалось.- Эх, столько добра пропадает!
Андрэ распахнул дверь, но лестницу уже охватил огонь. Николас вскарабкался на подоконник.
— Здесь всего второй этаж! Прыгайте за мной!
Коллет ловко скользнула следом, для меня второй этаж вообще ничего не значил, следом тяжело рухнул Андрэ, вызван маленькое землетрясение.
— А, вот и вы! — жизнерадостно воскликнул Боливар, появляясь откуда-то из темноты.- А я уж начал беспокоиться.
В руках индеец сжимал армейский палаш, из-за спины выглядывало дуло мушкета.
В глубине здания вновь что-то ухнуло, на этот раз стена не выдержала и обвалилась, выпуская наружу клубы кисло пахнущего белого дыма.
— Это… это…
— Это пороховые бочки рванули,- договорил за меня Боливар.- Я раздал заключенным — которые не поддались панике — оружие. А потом подпалил арсенал.
— Кажется, мы ввязались в революцию,- вздохнул Николас.- Если мы попадемся, нас повесят как государственных преступников. А Испания обвинит Гремзольд в происках против ее американских колоний и объявит войну. Так что даже если мы как-то выкрутимся и вернемся, Анне придется нас повесить, потому что войну с Испанией ей не осилить.
