У меня была отличная память, и я, как в записную книжку, вносил туда одну заметку за другой: Кельвин — убил золотистого дракона; Стайл — знаток синих оттенков, и так далее. И стоило только упомянуть чье?нибудь имя — как вся история, связанная с этим человеком, тут же возникала в моей памяти. Разумеется, народ мне попадался самый заурядный, не оставивший после себя заметного следа, и все?таки мне они были интересны. Как знать, какие приключения и какие высоты ждали бы их, доведись им оказаться в более благоприятной ситуации! Взять хотя бы меня: кем бы я стал, живи я в стране, где высоко ценят любопытство!
Итак, я шел по тропинке, ведущей из Деревни Провала, где жила моя семья, в земли драконов, о чем я, конечно, знать тогда не мог. Я просто выбрал самую удобную дорогу, ибо был молод и глуп. Если дорога удобна, то это значит, что за ближайшим поворотом раскинула щупальца развесистая старая путана. Или что?нибудь похуже.
Впереди послышался шум. Такие звуки обычно производит охотящийся дракон: визг и свист вперемежку с тупыми ударами. Я кинулся с дороги, сообразив, что лучше уйти со сцены, уступив ее дракону. Но затем я увидел над деревьями зловещий силуэт — тварь улетала, причем истекая кровью.
Я продолжил путь. Самым мудрым решением было пойти в сторону, противоположную той, где скрылся дракон, а я и так туда шел. Миновал поворот и очутился на поляне.
На земле лежали двое. Во?первых, единорог, ржущий от боли и тычущий рогом куда ни попадя. Во?вторых, девушка.
Как поступать в таких случаях, я и понятия не имел. Единороги, да и все прочие копытные, за исключением, пожалуй, кентавров, встречаются в Ксанте редко. До сей поры я видел единорога лишь дважды, и то мельком.
До сей поры я видел единорога лишь дважды, и то мельком. Девушки, правда, встречаются в Ксанте куда чаще, но и с ними я тоже, можно сказать, не общался ни разу. Разве что со старшей сестрой. Понятно, что после такого общения девушек я сторонился и искренне считал, что уж лучше путешествовать одному, чем подвергаться постоянным нападкам.
Но девушка меня заметила.
— Помоги Гортензии! — крикнула она, указывая на единорога.
Как видите, нападки начались сразу же.
Десятилетнее терпение и еще полтерпения впридачу приучили меня к послушанию. Я приблизился к единорогу. Это была кобыла, явно сломавшая переднюю ногу. Рог ее был весь в крови. Я заколебался, зная, что раненое животное опаснее здорового. Однако в глазах его я увидел боль, а не угрозу. Животное надеялось, что я смогу помочь ему.
А я мог. Еще подходя к поляне, я приметил на обочине заросли костоправа.
— Сейчас вернусь, — сказал я и кинулся прочь.
Добежав до поворота, я достал из заплечного мешка холстину и, найдя подходящее растение, начал выкапывать его палкой. С осторожностью, приобретенной еще на тиковых плантациях, извлек корни вместе с землей и, обернув холстиной, положил в мешок.
Возвращаться пришлось помедленней. В отличие от других растений костоправ плохо переносит тряску.
Я снова оказался на поляне. Единорог лежал тихо, голова его покоилась на коленях девушки.
— О! Я уж думала, ты не вернешься!
— Я бегал за этой травой, — объяснил я, и обратил внимание, что пациентов у меня двое. У единорога сломана нога, а у девушки, кажется, вывихнута лодыжка — заметна была опухоль.
— Ты смыслишь что?нибудь во врачевании? — спросила она.
— Немного. Но думаю, что эта трава поможет. — Вообще?то я был уверен в этом, просто девушка с единорогом вселяла в меня некую робость.
— Простая трава? — вскричала она. — Да ее на зубок Гортензии не хватит!
— Ее не едят! — встревоженно возразил я. — Это костоправ.
— А что это такое?
— Магическая трава, кости сращивает. Давай посадим ее, а дальше она сама справится. — Я почувствовал себя уверенней, сообщая то, чего она не знала.
С помощью той же палки я выкопал лунку рядом со сломанной ногой благородного животного. Затем посадил в ямку костоправ и уплотнил землю.
— Теперь, если позволено будет прикоснуться к ноге… — сказал я, осторожно берясь за сломанную конечность единорога. Животное не отпрянуло, стерпело боль, и мне удалось медленно переложить ногу поближе к пучку травы.
Немедленно листья костоправа затрепетали, стебельки зашевелились и обвили место перелома. Потом они вдруг стиснули ногу, и что?то глухо треснуло. Единорог издал болезненное ржанье и взбрыкнул.
— Что случилось? — вскричала девушка.
— Кость стала на место, — объяснил я. — Такова магия этой травы.
Девушка уставилась на исцеленную ногу животного.
— В самом деле! — выдохнула она. — Она здорова!
— Не совсем. Но через пару дней кость срастется окончательно, если мне удастся найти нужные травы. Во всяком случае, ноге животного требуется отдых.
— Гортензия не животное! — резко сказала девушка. — Она единорог.
У меня не было привычки спорить с девушками.
— Единорог, — согласился я.
— Эта трава… Как ты думаешь, она сможет излечить мою лодыжку?
Я пожал плечами.
— Сможет, если у тебя в самом деле перелом.
Девушка вытянула ногу. Я помог ей положить лодыжку в траву, и стебельки тут же оплели опухоль. Нога была, грязная, в синяках, и все же очень красивая.
Нога была, грязная, в синяках, и все же очень красивая.
— А это больно? — спохватилась девушка. Руки и лицо у нее тоже были очень грязны — видимо, ударила лицом в грязь.
— Это быстро, — успокоил я.
— Тогда подержи меня.
По причине отсутствия опыта держал я ее весьма неловко. Просто встал на колени и взял ее под мышки. Она уткнула мне голову в грудь и обхватила меня руками.
Растение напряглось. Затем послышался щелчок.
— О! — выдохнула девушка, больно впиваясь в меня пальцами.
— Готово, — сказал я. — Скорее всего, это была трещина. Только старайся теперь ходить поменьше.
— Теперь уже полегче, — сказала она, подняв голову с моего плеча и утирая слезы тыльной стороной ладони. — Но ходить все равно придется — не голодать же мне!
— Еду я тебе принесу, — сказал я без всякого к тому повода. — Съестное я искать умею.
— О, правда умеешь? — восхитилась она, и я ощутил блаженство, хотя повода к этому опять?таки не было ни малейшего.
Я пошел поискать для девушки чего?нибудь вкусненького. Мне повезло набрести на хлебное дерево и на заросли молочая. Набравши булок, молока и чая, я вернулся на поляну.
Единорог оправился настолько, что уже щипал траву, передвигаясь на трех ногах. Девушка сидела, прислонясь спиной к железному дереву, и пыталась привести себя в порядок. У нее были каштановые волосы, карие глаза, тонкая талия и полные бедра. Под юбкой она носила шорты, но даже это не портило красоту ее ног. С виду она была старше меня на пару лет, но казалось, что на все пять.
Я разложил снедь на траве.
— О?о, чудесно! — воскликнула она в восторге. — Какая прелесть!
Я уставился на нее, как дурак, и ничего не ответил.
— Присаживайся, — предложила она. — Мы должны все это съесть, чтобы ничего не испортилось.
И опять я был рад подчиниться.
Она приступила к трапезе. Все девушки владеют удивительным искусством есть и болтать одновременно.
— Мы еще до сих пор не познакомились, — говорила она, жуя булку. — Меня зовут Мари?Анна. У меня талант вызывать копытных и наделять их разумом. А как зовут тебя и какой у тебя талант?
