Бьюрегард покачал головой, как бы скорбя об утрате такого лакомого кусочка. Конечно, демоны людей не едят; они вообще едят в исключительных случаях. Скажем, если демонесса вынашивает человеческое (точнее — получеловеческое) дитя. Демонесса Дана, например, так и делала. Потом родила, потеряла душу и — фррр! — улетела.
— Твердый орешек! — процедил демон.
Мой черед.
— Я не спрашиваю тебя о его личностном содержании! Что там с его магией? — Оценке Бьюрегарда я доверял вполне.
Демон сосредоточился — и выказал удивление.
— Он обладает магией… Очень сильной магией… Но я не могу постичь ее… — Он нахмурился и закончил нашим обычным дружеским оскорблением: — Прости, тупица.
— Тогда сгинь, недоучка! — искренне рявкнул я и хлопнул в ладоши. Все становилось куда как интересно! Если Бьюрегард не может постичь его магию, то я имею дело с незаурядным талантом.
Демон обратился в дым и вернулся в бутылку — досыпать. Нет, на этот раз — дочитывать книгу; я различал, как он там внутри переворачивает страницы. Бинк тоже смотрел на бутылку во все глаза.
Теперь я был серьезен. Расспросил Бинка, но он, как я и ожидал, ничего путного сказать не мог. Тогда я попробовал проверить его с помощью указки и настенной карты. Я задавал вопросы, и указка покачивалась в сторону нарисованного херувима — да; или в сторону нарисованного дьявола — нет. Но проверка эта лишь подтвердила сказанное Бьюрегардом: магия сильная, но неопределенная.
Я был не на шутку заинтригован. Наконец?то жизнь бросила мне настоящий вызов.
Попытался применить заклинание истины. Нет, я не полагал, что паренек что?то умышленно от меня скрывает, но заклинание было направлено скорее на его магию, нежели на него самого. Однако, когда я задал вопрос о его таланте, внезапно завыла мантикора. Чудовище хотело есть. Увлекшись Бинком, я не заметил, как подошло время кормежки.
К моему удивлению, мантикора совсем не выглядела голодной.
— Сама не знаю, что это на меня такое нашло, — сказала она. — Вдруг почувствовала, что не могу не зареветь во все горло.
Странно. Я вернулся к Бинку, который за это время успел разбить мое магическое зеркало, о чем и сообщил мне с истинно деревенской простотой.
— Ты приносишь гораздо больше неприятностей, чем пользы, — сердито сказал я.
Восстановил заклинание и вновь спросил Бинка, в чем его талант. Тут же из треснувшего зеркала выпал кусок стекла и заставил меня отвлечься. Что за чепуха?
Я попытался в третий раз. И содрогнулся уже целый замок. Мимо прошел невидимый гигант, вызвав небольшое землетрясение.
И я понял наконец, что это — не совпадения. Неведомая магическая сила не давала мне раскрыть тайну. Но такая магия доступна лишь Волшебникам!
— Я считал, что в Ксанте сейчас всего три истинных таланта, но такое впечатление, что появился четвертый.
Да, веселенькую шуточку сыграла со мной судьба: я?то думал, что случай вполне заурядный! И почему Книга Ответов не предупредила меня о приближении этого странного Волшебника?
— Три? — переспросил он.
— Я, Ирис, Трент. — Я не стал поминать Короля Шторма, ибо с возрастом талант его шел на убыль. И вообще давно пора было гнать его в три шеи! Другое дело, что заменить его пока некем! Ирис — женщина, а Трент вот уже двадцать лет как изгнан. Что до меня, то я не имел ни малейшего желания снова тянуть эту лямку.
Что до меня, то я не имел ни малейшего желания снова тянуть эту лямку. Но если перед мной и впрямь новый Волшебник, то было бы весьма соблазнительно найти ему применение!
— Трент? — воскликнул он. — Злой Волшебник?
Я объяснил, что Трент — не такой уж злой, да и я, кстати, не такой уж добрый. Просто таково уж народное мнение. Не думаю, чтобы Бинк меня понял. Он еще мыслил стереотипами.
Итак, я отпустил Бинка, не дав ему Ответа, потому что дальнейшие попытки докопаться до истины могли кончиться бедой. С одной стороны, эта неудача раздражала, с другой — внушала легкий трепет. Новый Волшебник со скрытой магией! Определенно, грядет нечто небывалое!
По чистому совпадению меня вдруг озарило: я понял, почему создания типа демонессы Метрии всегда ухитрялись возникать там, где заваривалась какая?нибудь суматоха. Если я, мужчина, едва переваливший за сотню лет, едва не полез от скуки на стенку в поисках чего?нибудь интересного, то с какой же силой скука должна была заедать демонов, существ вечных и неуязвимых! Это вовсе не значит, что мне нравится Метрия, просто в этом я ее понимаю. Когда я терзал вопросами молодого Бинка из Северной Деревни, воля ваша, а было во мне что?то от демона.
***
И я стал следить за этим молодым человеком. В полном недоумении Бинк вернулся в Северную Деревню, воспользовавшись невидимым мостом, о котором я уже упоминал. Затем был изгнан Королем Штормом, отказавшимся внять бумаге, в которой я удостоверял магическую одаренность Бинка. Король Шторм не любил меня, но я не любил его еще больше. Возможно даже, что бумага напугала Короля, растратившего к тому времени свой талант и, по сути, ставшего обыкновенным обманщиком. Бинк был обречен на скитания в землях, лишенных магии, и препровожден из Ксанта за Охранный Щит. Это возмутило меня до глубины души. Если бы я только мог предположить, что Король способен на такую глупость! Этот идиот изгнал Волшебника!
Или все он прекрасно понимал и изгнал Бинка как возможного претендента на престол? Раздражение мое перерастало в гнев. Какой я был дурак, когда добровольно отдал корону этому ветродую!
Тем временем ко мне явился еще один проситель — молодая некрасивая женщина, назвавшая себя Хамелеон. Талант ее был удивителен уже тем, что не зависел от ее воли: в течение каждого месяца она постепенно превращалась из уродины в красавицу и обратно. Умственные же ее способности изменялись в прямо противоположном порядке. В облике красивой дурочки, она заставляла трепетать даже такого старого брюзгу, как я. В противоположной фазе это была умнейшая молодая карга с ядовитейшим языком, от которой бы шарахнулся любой мужчина.
Хамелеон хотела избавиться от своего таланта, представлявшего для нее большую опасность. Либо ее соблазнят в безмозгло?красивом фазе, либо побьют камнями в фазе ядовито?уродливой. И только промежуточная неприметная фаза кое?как подходила для жизни. Еще ей нужно было покорить сердце одного мужчины, и мужчиной этим оказался, представьте, Бинк. Они уже знакомились дважды: впервые в… Не помню. В каком?то опасном месте (Хамелеон тогда была красивой дурочкой), откуда они выбрались лишь благодаря героизму Бинка. Другой раз, когда Хамелеон находилась в нейтральной фазе, она вновь повстречала Бинка в компании какого?то грубого солдата?женоненавистника по имени Кромби. Оказывается, это именно она проводила Бинка до моего замка, а теперь вот пришла за помощью сама.
Я не сказал ей о моем родстве с Кромби, но почувствовал себя виноватым. Ведь Бинк почти полюбил ее (в нейтральной фазе), но Кромби все испортил своей ненавистью и грубостью. Зачем?то он придумал историю о том, что мать его могла читать мысли мужчин и, якобы, довела отца до пьянства и сумасшествия. Возможно, он и сам теперь в это верил. Или, скорее всего, просто не хотел признаться в том, что мать его — родом из Мандении, а отец — Волшебник.
