От стен саркофага до окруженного этими стенами здания простиралась полоска земли шириною десять метров.
Лима запрокинула голову и посмотрела на строение, однажды превратившееся в резиденцию Хозяев.
Обшарпанные, изъеденные войной и непогодой стены, пустые глазницы окон, казавшиеся сейчас черными провалами в потусторонний мир. Но Охотница знала, что это всего лишь разыгравшееся от мрачной массивности стен воображение. Она видела здание и раньше, когда еще вокруг не были возведены защитные конструкции, хотя так близко никогда не подбиралась. Ничего особенного — обычное здание, каких полно по всему городу.
Десантники слаженно продвигались к входу, прикрывая друг друга и настороженно осматриваясь. Лима пропустила их вперед, оставаясь в тылу.
Первым в здание проникли двое десантников.
— Чисто, — доложил один из них, и тогда уже зашли все остальные.
— Жутковато тут, — негромко проговорил Фил, оглядывая влажные серые стены холла. Лестницы уходили наверх в обе стороны. Шахты лифтов — без створок, внутри виднелись покореженные кабинки.
— Как в склепе, — подтвердил ощущения Фила Холод. — Куда дальше-то?
— Лима? — спросил Сэм.
— Не знаю, — ответила она. — Я тоже здесь впервые. Давайте проверим подвалы.
— Лопатин, Фил, Жан-Жак, остаетесь тут…
Он не договорил. Со всех сторон раздался топот десятков ног.
— Контакт! — крикнул один из десантников, находившийся дальше всех и смотревший в боковой коридор.
— Началось, — сказал Рок.
Лима выглянула в ближайший коридор и увидела переделанных, несущихся неровной вереницей. Они появились одновременно со всех сторон. Десантники открыли огонь.
Коридоры сразу заполнились трупами, исходивший от них дым повис в воздухе серой пеленой. Бойцы не успевали отлавливать всех переделанных, и тогда в схватку вступали киборги. Жан-Жак держался ближе к Лиме. Он двумя взмахами разрубил одного врага, больше ему не досталось. Но в следующую минуту переделанные прорвались в холл, опрокинув десантника, защищавшего проход, и хлынули живой волной. Теперь в схватку включилась и Лима. Жан-Жак терся возле нее, оберегая по мере возможности, но и он не всегда справлялся.
Взмахом копья Лима разрубила прыгнувшего на нее переделанного и отошла назад. Хмурым взглядом она смотрела на сражение. Десантники расстреливали врагов в упор, некоторые уже перешли в рукопашную и рубили противников клинками. Киборги работали на равных с ними, иногда разрывая переделанных голыми руками. Она смотрела на Сэма — майор встретил противника ударом приклада, добил его двумя выстрелами, снова пустил в ход приклад, придавил поверженного противника ногой, выстрелил в следующего, потом направил винтовку вниз и выпустил несколько зарядов себе под ноги.
Взгляд Лимы перешел на лестницы. Они были пусты, оттуда никто не нападал.
Это было похоже на приглашение, и все внутри Охотницы хотело его принять. Она еще раз осмотрелась, незаметно пробралась к одной из лестниц и побежала наверх.
Ей никто не попался навстречу, никто не напал. Девушка осмотрела второй этаж и стала подниматься дальше.
Она была уже на третьем этаже, когда услышала среди обычных для драки реплик и вскриков вопль одного из десантников:
— Майор! Майор!
— Что? — откликнулся тот.
— Это Зик! Это капитан! Я узнал его!
Лима остановилась и стала слушать.
— Что?!
— Это он, это Зик! Он переделанный!
Потом Лима услышала шепот майора:
— Нет… только не это…
Сэм увидел своего друга и сразу узнал его.
Зик бежал среди переделанных, с таким же, как у них, фанатизмом и устремленностью.
— Не стрелять! — закричал Семен! — Не трогайте его!
Майор смотрел, как заряды плазмы косят врагов вокруг его друга.
Он ждал его.
Зик налетел на одного из десантников, но тот отбросил его ударом винтовки.
Сэм поднял забрало шлема и позвал:
— Зик!
Переделанный остановился и оглянулся.
Сэм едва не закричал, увидев глаза своего помощника. Они были все такими же живыми, с веселым блеском…
Руки Зика почти доставали до пола. Огромные мышцы бугрились на них, на груди и на спине.
Зик улыбнулся.
— Сэм, я сбежал от них! — Голос Зика был полон радости.
Металлический коготь, в который превратились его указательный и средний пальцы, блестящей молнией устремился к майору. Он еле успел уклониться. Но бывший капитан, опираясь на руки, ударил Сэма ногами в живот. Семен отлетел назад, быстро поднялся и рывком увеличил дистанцию.
Зик остановился, словно в недоумении.
— Ты чего, Сэм? Это же я — Зик. Эти сволочи изувечили меня, но ты же не можешь меня не узнавать!
Он сделал несколько шагов к майору и снова набросился на него. Семен парировал быстрые удары, но сам не нападал. Он блокировал атаки Зика и медленно отходил назад, уступая его напору.
— Лима, — негромко позвал Сэм. Он еще не знал, что ее нет рядом, и все его внимание было приковано к изувеченному другу. — Это Зик. Они превратили его в переделанного.
— Сэм… — Лима не знала, что сказать.
— Лима… Что мне делать? — говорил он, отбивая атаки помощника.
Охотница поняла, что майор перешел на выделенный канал и общается только с ней.
Она помнила Зика, веселого лейтенанта, помощника Сэма. Но что она могла посоветовать?
— Сэм, не мучай его, — негромко сказала Лима.
— Лима! Я не могу! Не могу убить его! Охотница не ответила.
У переделанных не было возможности стать снова людьми, и Сэм знал это.
— Лима!
Она молчала, он сам должен был сделать выбор.
Семен закричал, а Зик продолжал то нападать на него, то снова делать недоуменный и обиженный вид.
Стиснув зубы, Сэм выпустил лезвие на правой руке, блокировал очередной удар помощника, поднырнул под его длинные руки и вонзил клинок Зику в грудь.
Их глаза встретились.
— Сэм… Сэм…
Семен отвернулся, не в силах выносить его взгляд, и вытащил лезвие из груди.
Зик стал оседать. Майор поддержал его, осторожно положил на пол и сам опустился рядом.
Вокруг них кипела битва, но десантники не подпускали к ним ни одного переделанного.
— Мне больно, — простонал Зик. — Зачем ты так со мной, Сэм? Мы же друзья… Сэм…
Раненый отвернулся, словно в обиде.
Майор сидел рядом со своим изувеченным товарищем и не мог произнести ни слова. Он нерешительно вытянул руку, как будто боялся к нему прикоснуться, но все же набрался смелости и провел ладонью в бронированной перчатке по покрытому испариной и брызгами крови лбу и волосам Зика.
«Прости меня, друг… прости», — мысль тяжелым молотом билась в голове.
— Мне очень больно, Сэм, — Зика охватила мелкая дрожь, глаза закрылись, изо рта стекали струйки крови, потом глаза снова открылись, и взгляд обратился на Семена.
— Мне очень больно, Сэм, — Зика охватила мелкая дрожь, глаза закрылись, изо рта стекали струйки крови, потом глаза снова открылись, и взгляд обратился на Семена. — Помоги мне, Сэм. Я прошу тебя, помоги… я не хочу умирать, я не должен умереть, нет, нет, нет… Не тут и не так… Я хочу жить, Сэм. Я так хочу жить!… Знал бы ты, как я… я этого хочу… Голос его слабел.
— Ты ведь не дашь мне умереть? Я знаю, ты мне поможешь…
Последние слова Семен почти не расслышал. Глаза Зика закатились, голова начала безвольно сваливаться набок, дыхание стало медленным, потом совсем остановилось.
Сэм еще некоторое время не мог пошевелиться, потом провел рукой по лицу друга, закрыв ему глаза.
