Рабочий ящик поубавил Песцову оптимизма. В ящике лежал контракт на убийство. Все как полагается, как он привык, — данные, фотографии, стопроцентная предоплата. Только вот лицо заказанного Песцову было знакомо.
Афган, кровища, лабиринты кяризов, пещера с заговорённой водой… И дембель-сержант, не давший пропасть, избавивший от беды…
К заказу на мокруху было приаттачено фото Олега Петровича Краева, писателя. «Что же ты, сержант, такого качественного написал, что за твою голову столько зелёных дают?..»
Когда пришла Бьянка, Песцов так и сидел — уставясь в монитор и барабаня пальцами по столу. Другая бы остереглась подходить к нему близко, тем более заводить разговоры. Однако Бьянка подошла, растянула маску в улыбке.
— Курёнка-гриль будешь? С соусом ткемали? Ещё есть колбаса, сёмга в нарезке и фальшивый оливье. Из питья — квас для окрошки…
— Какой оливье? — не понял Песцов. — Почему фальшивый?
— Потому что самозванец, — пояснила Бьянка. — Настоящий оливье должен быть с язычком, с ветчинкой. А это — так, крошево в пластмассе. В общем, давай перекусим по-быстрому и начнём собираться. — Песцов внимательно на неё посмотрел, и Бьянка вздохнула. — Я там кое с кем пообщалась… Сплетни не радуют — на нас спустили Чёрного Пса.
— Чёрного? Как в Агалатово? — скривил губы Песцов. — Одного уже успокоили…
— Нет, этот на двух ногах, к тому он читтер с бонусом, как и я, — брезгливо заметила Бьянка. — Здесь он нас в конце концов найдёт, и Агалатово покажется нам лёгкой разминкой. Так что переходим на запасной вариант, и особо не мешкая… Ну что, как насчёт куры-гриль?
— Насчёт куры — да, насчёт запасного плана — нет, — посмотрел на Бьянку Песцов. И кивнул на компьютер. — Понимаешь, мне человека заказали, а я ему жизнью обязан. Надо дать ему намёк, чтобы валил с концами, а то ведь и кроме меня специалистов как грязи. Вот глянь…
Он тронул клавиатуру, чтобы ноутбук проснулся. На экране предстал улыбающийся Краев.
— Ну-ка. — Бьянка подошла, глянула и неожиданно развеселилась. — Ба, какие люди, как тесен мир! Этого типа я знаю, он у меня под колпаком.
Зовут его Олег Краев, он литератор и предположительно завтра, если к тому времени у него пройдёт голова, поутру отправится на периферию… Знаешь, — снова растянула она маску улыбкой, — я вот всё думала, ехать ли за ним или сидеть на попе ровно. Но теперь, раз уж вы кореша…
— А какого чёрта он у тебя под колпаком? — разозлился Песцов. — Что ещё за криминальные игры? Шпионских, блин, не хватает?
— Понимаешь, Сёма, — спокойно ответила Бьянка, — к твоему дружку-однополчанину попала одна вещь. Попала, скажем так, больше случайно. Вещь древняя, раритетная… и в неумелых руках — бесполезная. А вот я за неё готова отдать всё, кроме неба Италии. Но вот маленький нюанс: эту вещь невозможно купить, украсть, присвоить, отобрать силой. Она может быть лишь подарена, причём от всего сердца. Ну, например, признательным Олегом своему корешу Сёме… А тот может презентовать её своей даме сердца. По имени Бьянка. Которая, уж ты мне поверь, единственная среди нас знает суть вопроса и может устроить так, чтобы всем было лучше. И признательному Олегу, и сердитому Семёну, и ей самой, любимой. Ну там ещё кое-кому, не вызывающему слишком сильных рвотных рефлексов… Вот так, примерно в таком разрезе. А сейчас надо отчаливать, менять расклад. Если сюда явится Чёрный Пёс, можно считать себя коммунистами. Ну что, куру-то жрать пойдём?
— Пойдём, — согласился Песцов. — И маску сними.
— Для тебя, дорогой, сниму что угодно, — жизнерадостно пообещала Бьянка.
Выкинув куриные косточки, они начали собираться.
— Это тебе. — Бьянка вытащила очередную маску, встряхнула и протянула Песцову. — Помочь?
Держалась она с бесшабашной весёлостью, будто собиралась на карнавал.
— Сам попробую. — Песцов сел у зеркала, вспомнил Фантомаса и принялся трансформировать внешность. — Она не порвётся?
Наливайко. Пчёлы начинают роиться
— В общем, я принял меры, — докладывал Козодоев. — Предотвратил… Не допустил… Уже вызвал наших…
— Похоже, с чаем придется повременить, — взял инициативу в свои руки Фраерман. — Надо идти. А то как-то неудобно — товарищ уже вызвал своих…
— Идите, я потом, — кинула взгляд на посуду в мойке хозяйственная Тамара Павловна. — Разгребу и приду.
Стоял прекрасный весенний вечер, воздух благоухал юной листвой. Этот запах заглушал даже миазмы помойки, рядом с которой, у бетонной стены, и стоял «УАЗ». С чистенькими, хорошо читаемыми, отлакированными номерами.
— Вот, смотрите, — принялся объяснять Козодоев, — вначале задний повесил, взялся за передний, а стал гайку затягивать и ключ уронил. Нагнулся и вдруг вижу… вот это…
«Вот это» оказалось тонкой проволочкой, зацепленной за рельефный протектор «УАЗа». «УАЗ» — машина высокая, нагнувшись, можно было с лёгкостью рассмотреть, что второй конец проволочки тянулся к какому-то пакету. Присобаченному на липучке к днищу машины аккурат под водительским сиденьем. Стоило только тронуться с места…
— Да уж, брат, не говори мне, будто все тебя очень уважают и любят. — Фраерман разогнул колени и принялся отряхивать трёхтысячедолларовые штаны. После чего покаянно добавил: — А ведь наша милиция и вправду нас бережёт…
Вскоре во дворе поднялась тревожная суета.
После чего покаянно добавил: — А ведь наша милиция и вправду нас бережёт…
Вскоре во дворе поднялась тревожная суета. Приехала «Газель» из дежурной части РУВД, прибыл, задыхаясь, участковый, неспешно подкатил «Апельсин». Действо развивалось по нарастающей. Милиция приступила к оцеплению, сапёры держали совет, гневно орал, взывал к Конституции эвакуируемый с помойки бомж… На шум стала было собираться общественность, но милиция рассказала в мегафон об опасности взрыва, и общественность быстренько поредела.
— Мотя, ты, может, переставишь его? — посмотрел Наливайко на шестисотый «Мерседес», припаркованный в прямой видимости от помойки. — А ну как и вправду жахнет? Жаль ведь, не «УАЗ»… Впрочем, «Уазика» тоже ох жалко…
— Ключи, Вась, остались в пальто, в лом ходить. — Фраерман зевнул, посмотрел на милицию, геройски сражающуюся с бомжом. — И вообще, что-то мне не нравится звук двигателя… Хочу что-нибудь поспортивнее, помодерновее, «бээмвуху» например…
В это время бомжа наконец-таки победили, спецы приступили к обезвреживанию, а из парадной вышла Тамара Павловна с Шерханом на поводке.
— Да, весело тут у вас, братцы, — хмуро заметила она. — Пластид? Гексанол?
— Сейчас будет видно, дай-то Бог, чтобы не слышно… — буркнул Фраерман.
Наливайко горестно потупился, а милиция вдруг как-то подобралась — во двор въезжала оснащённая мигалками «Волга».
Чёрная, блестящая, пернатая от антенн, с тёмными тонированными стёклами…
— Ага, старший брат прибыл, — прокомментировал Фраерман. — Я же говорю, мы сегодня дико популярны… Ого, да тут не старший брат, а старшая сестра… Хм, изряднейшая фемина… Я б с такой посидел в одиночке…
Из машины действительно выбралась тётка в чине полковника, подтянутая, собранная и деловая. Милицейские вожди немедленно поспешили навстречу.
— Мотя, старый кобель, — ласково попрекнула Тамара Павловна, и тут начал выражать своё мнение о происходившем Шерхан.
