«А может, это я сам уже с катушек съезжаю?..»
И всё-таки, блин, что за такое дерьмо в той самой коробочке, если весь мир в него вляпался по самые уши?.. Тибетские отшельники за просто так с гор ведь не сходят. Только по великой нужде…
«А ну к чёрту, — плюнул наконец Песцов и сел на продавленный стул. — Прорвёмся. Главное сейчас — сидеть на попе ровно. Дабы не остаться без оной…»
Варенцова. Ретроспектива 2
Новый, 1996-й год Оксана и Глеб встречали, как повелось у них в последние годы, в своём кругу, с Олегом и Людой. Весело пульсировали на ёлке электрические огоньки, ждал своего часа неизменный оливье, в холодильнике стыло шампанское… И вот на экране телевизора возник гарант:
— Россияне…
Он был на удивление похож на своего резинового двойника из телепрограммы «Куклы». И манерами, и ухватками, и интонацией.
— Так, — сказала Людмила. — Пойду мужиков пошевелю.
Миниатюрная, очень миловидная, Олежкина супруга чем-то напоминала Мэрилин Монро. Она работала завучем в школе-интернате и, наверное, заставила бы ходить по струнке даже кобеля-кавказца, вздумай они с Олегом его завести. И при этом — золотая душа и отзывчивое сердце. Ну вот скажите нам, кто первый выдумал тезис о невозможности женской дружбы? Кто первый высказался о невозможности дружбы между женщиной и мужчиной?.. Сюда бы его, за этот стол. Здесь ему поведали бы историю ремонта сперва одной квартиры, потом другой, когда Оксана и Люда объединили бюджеты и поставили мужей перед фактом. Рассказали бы о чисто мужских вылазках на подлёдный лов и о чисто женских — на лыжах. И ещё о том, как Люду «получали» из роддома Оксана и Глеб, поскольку Олег в тот момент был в командировке. А Оксану — Люда с Олегом, по аналогичной причине…
Теперь наследники, Сашуня и Васька, возились на диване, сосредоточенно крутили в руках японские головоломки, и у Сашуни что-то уже начало получаться, а у Васьки — ещё нет, но и он был близок к успеху.
— Ну что, — сказала Оксана, — пятиминутная готовность!
И занялась вопросами дислокации: головоломки в коробку, наследников для начала мыть руки, потом за стол.
За маленький, детский, чуть в сторонке от взрослого, чтобы всем было удобно.
Людмила же отправилась в кухню, приняла рапорт, потянула носом воздух:
— Хм, пахнут вкусно. Так, господа офицеры, ваш главнокомандующий уже шепчет… Эй, эй, господин подполковник, не балуйте тут у меня! — И решительно отобрала у Глеба чугунную гусятницу, завёрнутую в толстое полотенце. — Разболится, а я потом отвечай?
Так они и вернулись к ёлке — Олег с шампанским и оливье, Людмила с картошкой и гусем, а Глеб с пустыми руками. Собственно, руку ему не мешало бы потихонечку разрабатывать, но препираться по этому поводу за три минуты до полуночи он мудро не стал.
— Папа, а что, уже Новый год? — сразу спросила Шурочка. Белое шёлковое платьице и бант в волосах делали её очень похожей на Дюймовочку. — Уже-уже?..
В этот раз ей было впервые позволено сидеть со взрослыми до двенадцати, и она очень волновалась, боясь что-нибудь пропустить.
— Сначала куранты бить будут, — солидно объяснил Васька, ушастый, с оранжевым галстучком «кис-кис».
— Чтобы Новый год как следует наступил, его нужно правильно встретить, — подняла палец Людмила. — Для начала полностью очистить тарелки. И помнить золотое правило: пока я ем, я глух и нем. Ясно? Ну и молодцы. — Люда села, улыбнулась мужу, взявшемуся потрошить шампанское. — Три… два… один…
— Ой, — пискнула Оксана и полезла прятаться за Глеба. — Ой, ма-а-а-амочки…
Ей, как и обоим присутствовавшим мужчинам, доводилось стрелять не только в тире, и всё равно — продолжала панически бояться пробок, вылетающих из шампанского, и ничего поделать с собой не могла.
— Да ладно, не боись, — усмехнулся Олег, тронул пробку, мастерски открыл и… начался Новый год. С шампанским, подарками, разносолами, разговорами, в уюте, дружбе и счастье.
Васька и Шурочка занялись общим подарком. Общее хозяйство у них и так было немалое, от детских книжек до велосипеда и этой вот ёлки, теперь к списку прибавился радиоуправляемый терминатор. Микроэлектронная ипостась Шварценеггера выписывала круги, посверкивала красными глазищами и рычала: «Аста ла виста», обещая всех размазать по стенке. Какое там, наследнички живо загнали терминатора в угол, едва не опрокинув ёлку на гуся и оливье. За что и были депортированы смотреть «Ну погоди».
— В Багдаде все спокойно, — скоро доложила Людмила, вернувшаяся к столу. — Трёхчасовую паузу я вам обещаю. Олег, наливай. Давайте выпьем. За нас. Вернее, за вас… Чтобы, если кто-то где-то там порой честно жить не хочет, вы его в незримый бой. Днём и ночью. Тьфу. В общем, давайте выпьем. За вас, господа чекисты, за вас. Всего вам, ребята…
— Да уж, наша служба и опасна, и трудна. — Глеб, Оксана и Олег переглянулись, хмыкнули, понимающе вздохнули и выпили. — И на трезвый взгляд как будто не видна…
Перед тем как тихо прокрасться на улицу, взрослые заглянули к наследникам ещё раз. Отпрыски тихо посапывали на просторном диване, только головы из-под пледов торчали: каштановая с косичками и белобрысая-лопоухая. Метались по экрану игнорируемые заяц и волк, Васька хмурился, словно продолжал головоломку решать, Сашенька чему-то улыбалась во сне…
— Господи, хорошенькие-то какие, — чуть не до слёз умилилась Люда. — Ну прям ангелята. Нет, точно поженим, как вырастут! Внучата пойдут, девчонки, мальчишки…
— Там видно будет, мать, не загадывай наперёд, — шепнула Оксана.
— Ну прям ангелята. Нет, точно поженим, как вырастут! Внучата пойдут, девчонки, мальчишки…
— Там видно будет, мать, не загадывай наперёд, — шепнула Оксана.
Люда искренне удивилась:
— А куда они денутся с подводной лодки?..
Их с Олегом квартира была на шестом этаже, Глеба и Оксаны — на втором в том же подъезде. По пути на улицу заскочили к ним, Оксана накинула тёплую куртку, после чего втроём с шуточками принялись одевать «тяжелораненого» Глеба. Тот отшучивался, улыбался…
Да-а-а, а ведь в первое время после Чечни Оксана на всём серьёзе думала, что янтарные искорки пропали из его глаз навсегда. И не в руке дело, рука — плюнуть и растереть, заживёт…
В Чечне, как рассказывали, его быстро зауважали все. И наши, и не наши. И очень сильно заболели головы у тех деятелей с обеих сторон, которые были готовы гнать по нефтепроводу человеческую кровь, лишь бы денежки капали. Вот этим деятелям, по крайней мере некоторым, он здорово перекрыл кислород… Но чего это ему стоило!
И чем могло ещё обернуться в дальнейшем…
Но сегодня был Новый год, и вот распахнулись двери подъезда, чтобы окунуть всю четвёрку в мороз и весёлую, праздничную толпу. Да, народу на улице хватало, градусов по Цельсию и по спирту — тоже. Кружился чудесный снежок, лица у всех были красные, весёлые и по большей части знакомые.
— Здравия желаю, товарищ подполковник! С праздником!
— Эй, ребята, привет! А мелкие где? Дрыхнут? Без задних ног? Наши тоже…
— Оксана Викторовна, попрошу вас не затягивать со справкой-меморандумом…
— Ура! Ура!
Олег дёрнул за шнурок, запалив фальшфейер, сугробы заискрились оранжевым, повалил светящийся дым.
Глеб не остался в долгу — вытащил ракетницу. Небо прорезала огненная полоса, и все вокруг заорали:
