В конце концов я нашла то, что меня устроило — суетливую обжорку при постоялом дворе, где было полно приезжих и никто никого не знал и не интересовал. Толстая хозяйка принесла мне сухарей, сыра, большой кусок сильно перченого и еще круче посоленного мяса и две кружки темного пива. Нехитрая, но беспроигрышная игра: мясо требует к себе еще пива, а пиво — еще мяса…
Наверное, у меня все-таки что-то повредилось в голове сегодня утром. Да и пиво подсобило — хорошее пиво, горькое и крепкое. Уже не единожды сменились посетители, мне давно было пора уходить, а я все сидела, прихлебывая из очередной глиняной кружки, и размышляла о всяких глупостях.
О синем восходе, например. Или о собственной матери. Или о диких карсах, запертых в клетках передвижного зверинца. Когда владельца зверей не было поблизости, я прижималась лицом к железным прутьям, и хищные карсы с мурлыканьем лизали мне щеки и лоб. Они понимали, что я тоже не человек. И тоже не свободна. От шершавых языков у меня на коже делались ссадины, но на следующий красный день от них не оставалось и следа.
Есть такое присловье: «заживет, как на оборотне». Какие бы раны не получил оборотень в человеческом обличьи, они исчезнут, когда он превратится в зверя. Если же его ранят в зверином виде, человеческое тело после превращения окажется целехоньким. Для того, чтобы расправиться с оборотнем, надо убить его до захода солнца.
Хорошее свойство. Но я бы отдала его, не раздумывая, в обмен на память о моих синих днях. Только кто мне предложит такой обмен?
Тьма и все демоны Ночи!
Я хочу знать, что случилось вчера в комнате Беша.
Знать хочу!
— Не, вот этого не знаю, — прозвучал чей-то голос из облака мути перед моими глазами. — Кто такой? Ну… посетитель и все.
Я вскинула подбородок и сосредоточилась. Передо мной с недвусмысленной ухмылкой на лице стояла толстая хозяйка.
— К-кто?
— Ну ты же спрашивала, кто этот старик. Я и говорю, что впервые его вижу.
— Какой старик?
— Который хочет с тобой поговорить и все такое.
— А-а…
— А деньги у него есть, — обнадежила меня хозяйка. — Ну?
— Пошла вон! Я т-те кто — шлюха?!
Хмель с меня слетел, и вместе с ним пропало настроение размышлять джерх знает о чем. Хватит, засиделась я тут. Пора идти.
Я легко отодвинула дубовую скамью и поднялась из-за стола. И тут незнакомый, въедливый старческий голос пропел мне в самое ухо:
— Не спеши, госпожа Тури.
Я обернулась. На меня смотрел незнакомый старикашка совершенно пакостного вида. Плешивый, с клочковатой бороденкой, торчащими в разные стороны усами и маленькими раскосыми глазками. Смотрел и улыбался ехиднейшей из улыбочек. Как будто знал обо мне что-то такое, чего не знаю я сама.
Настроение у меня было в самый раз, чтобы надавать старикашке по шее. Не взирая на почтенный возраст. Или, наоборот, взирая — тогда не по шее надавать, а плешь начистить.
Но цепкий взгляд его маленьких глазок был серьезен. И я вдруг поняла, что старик интересовался мной не из похабных соображений, как решила дура-хозяйка. У него действительно есть ко мне дело.
А кроме того, он назвал меня по имени.
— И о чем ты намерен со мной говорить? — ровным голосом спросила я.
— О синих восходах. Или о красных… какая разница? — развел руками старик. — Я хочу предложить тебе обмен, госпожа Тури.
О синих восходах? Т-темное небо! Мои мысли он прочел, что ли? Я удивилась, но — умеренно. За что я люблю пиво, так это за то, что оно помогает спокойно воспринять самые странные вещи.
— Или я рехнулась, или ты — колдун, — заметила я, опускаясь на отполированную сотнями задов скамью.
Ехидная улыбочка породила такой же точно смешок.
— Говори лучше «чародей», — поправил меня старик и грохнул кулаком по столешнице:
— Хозяйка! Неси-ка еще мяса. И пива. И сыра. И пива…
— Мне до вечера надо выйти из города, — сказала я.
Чародей покачал головой.
— До вечера тебе надо перебраться через Юбен. Ничего, коня я тебе дам отменного — и выносливого, и быстрого.
Я прищурилась на него поверх кружки с шапкой желтой пены.
— Ты говори, чародей, — насмешливо предложила я. — Рассказывай. А там посмотрим.
Пересечь реку — это всегда как будто умереть и родиться заново. Умереть на этом берегу, родиться — на том.
Я стояла на бревенчатом настиле старенького парома, крепко держа в поводу вороного жеребца по кличке Ветер, и смотрела на красный шар Четтана, что уже опустился совсем низко. Золотисто-красные блики протянулись к нам по воде, словно указывая дорогу. Мелкие волны тихо шлепали о днище парома.
Мелкие волны тихо шлепали о днище парома. Да, уж кто-кто, а я и впрямь оставляла на восточном берегу свою прежнюю жизнь.
Я машинально поправила ошейник, спрятанный под высоким воротом странной одежды. Недолго мне довелось пробыть хозяйкой своей судьбы… И на сей раз ошейник мне придется носить красным днем так же как и синим. Это входит в условия договора — вместе с конем, незнакомой одеждой, тугим кошельком и другими вещами.
Всем известно, что за рекой Юбен лежат Дикие земли, где нет торных путей, лишь тропы и тропинки — потому что каждый путник выбирает свою собственную дорогу в надежде избежать опасностей. Те немногие, кто благополучно выбрался из Диких земель, рассказывали разное. Но никто при мне не вспоминал места под названием У-Наринна, или Каменный лес.
Старый колдун, которого я встретила в харчевне постоялого двора, отправил меня в далекое путешествие. Далекое, но недолгое, потому что я должна быть в Каменному лесу не позднее, чем через двенадцать красных дней.
Волна плеснула о борт и обдала нас холодными брызгами. Вороной укоризненно заржал. Я похлопала его по холке, заглянула в глаза. Потерпи, скоро уже берег, скоро. Незнакомый берег… Прав мой конь, поскорей бы туда добраться. Поскорей бы оказаться как можно дальше от Айетота.
Двое паромщиков работали веслами с неторопливой размеренностью людей, которым спешить некуда. Мне вдруг явилась шальная мысль — что, если паром не успеет переплыть реку до смены солнц, до пересвета? Рассерженная карса на плоту посреди реки… мда-а, не завидую. Никому из возможных участников. Впрочем, вряд ли этого стоило опасаться. Паромщики не торопились, но и не медлили. Каждый размеренный взмах весла приближал меня к Диким землям.
Мне-то было куда спешить.
До захода Четтана мне нужно добраться к развалинам мельницы чуть ниже по течению от переправы. А дальше? Колдун сказал мне только то, что хотел сказать, и не ответил на вопросы. Где-то в пути меня будет ждать меч. И еще старик посулил мне спутника.
«Вы договоритесь», — пообещал он ехидным скрипучим голосом. — «Это не человек, госпожа Тури, это вулх. В таком же ошейнике, как у тебя».
Он велел мне поменьше удивляться, этот старикашка с пронзительным взглядом, знающий о моей жизни все. «Тебе будет сопутствовать магия»,
— сказал он серьезно, без обычной ехидцы. — «Понять ты ее не старайся, а удивляться тоже не надо». Ну, тут он глупость ляпнул, я ему так и сказала. Карса-оборотень — самое магическое существо в мире. На кой хрен мне удивляться магии? Так что всеведущему колдуну тоже случается ошибиться — и я это запомню.
В общем, сошлись мы на том, что с помощью магии или без оной я за двенадцать дней доберусь до У-Наринны. А платой за выполнение уговора мне будет самое ценное — память. Память о том времени, которое я провожу в звериной шкуре.
