Карса умеет справиться с противником без всякого оружия. Но сейчас Тури была человеком. Что делать? Когда нет когтей, нужна сталь!
Что-то шевельнулось в заплечной сумке. И Тури вспомнила про подарок Рудного Стража. Она выхватила железную шишечку, чувствуя, как вздрагивает под пальцами бутон смертоносного цветка.
Клинок Аншана рвался к горлу спеленутого заклинанием Морана. Тури размахнулась. Она еще успела подумать — не пострадает ли анхайр, когда стальной цветок оживет прямо перед ним? Но медлить было нельзя.
Точным броском Тури отправила железную шишечку в переносицу Аншана.
Шишечка коснулась лица мага. И взорвалась.
Стальной бутон раскрылся, превратившись в шар, усаженный острыми шипами. Аншан закричал пронзительно и жутко, роняя меч. Длинные шипы пробили кость и впились ему в мозг. Из переносицы брызнула кровь, заливая магу глаза.
А из соцветия железной джерховой колючки выстрелили в разные стороны острые веретенца длиной в палец. Морану показалось, что из головы Аншана вырвалась стая стремительных и злых шершней. Он невольно закрыл глаза, ожидая стальных укусов. Но в следующий миг глаза его сами собой распахнулись от удивления.
Пронзительному воплю Аншана отозвались другие голоса. Кричал Твевара. Кричал даже сам Седракс, и непонятно, чего было больше в его крике — злобы, негодования или обыкновенной боли. А Моран почувствовал, что невидимая Сеть, стянувшая его тело, исчезла.
И ни одна из живых стальных стрелок не попала в него. Железо умело отличать друзей от врагов.
Тури тихо ахнула и бессознательно провела пальцем над правой бровью. Она смотрела на Аншана.
Охотник на оборотней сморгнул кровь и с усилием поднял меч. Шипастый шар торчал у него во лбу, как чудовищная диадема. Моран встретился взглядом с Аншаном и дрогнул — впервые за весь долгий, страшный и кровавый бой в светлой У-Наринне. В глазах молодого мага светилась ненависть, которая была сильнее смерти. Аншан размахнулся.
— Моран, бей! Бей! — отчаянно закричала Тури.
Анхайр захрипел, вскидывая Опережающий раненой рукой. На благородный и красивый удар у оборотня не осталось сил. Лезвие меча вспороло Аншану живот и неловко вывернулось вбок, потянув за собой окровавленные кишки. Маг свалился к ногам Морана, заливая землю кровью, как пьяный наемник, грубо зарезанный в кабацкой драке.
Моран оскалился и нетвердо шагнул вперед, отпихивая ногой труп Аншана. Навстречу ему уже двинулся Твевара, на ходу выдергивая из тела стальные шипы.
Навстречу ему уже двинулся Твевара, на ходу выдергивая из тела стальные шипы. И Седракс, окровавленный и страшный, сделал шаг к Трону.
Тури застонала. Ей вдруг показалось, что битва никогда не окончится. Не будет ни победы, ни поражения. Мертвые будут вставать и идти на врага, сжимая мертвые клинки похолодевшими пальцами…
Девушка тряхнула рыжими волосами и очнулась от наваждения. Потому что на ступеньке рядом с ней слабо шевельнула крылом невидимая птица. Ассанг был жив. Все Трое были живы. И победа была возможна и близка.
Тури вдруг поняла, что надо сделать. Она подхватила невесомое тельце странной птицы и опустила его на верхнюю площадку Трона.
Мир вздрогнул и странно изменился.
На какой-то миг прозрачная птица ярко засияла. Она была отчетливо видна всего несколько секунд, но за это время ее облик навсегда впечатался в память Тури.
Огромные кожистые крылья, как у гигантской летучей мыши, щуплое тельце, коротенькие кривые ножки с длинными когтистыми пальцами. И большая лобастая голова с выпуклыми глазами в пол-мордочки, голова, странно похожая на человеческую, только с треугольными ушами выше линии висков, почти на макушке.
А потом птица затрепетала, полупрозрачные веки медленно раскрылись, и Тури с восторгом и страхом узнала ее взгляд. Взгляд Ассанга. Чародея Лю. Лекаря Самира. Наемника Доста. Шамана Кхисса. И… рыжей девчонки, так напоминавшей маленькую Тури, той, что встретилась ей на Железном поле у последней вехи.
Только сейчас она поняла, что объединяло всех, что делало их смутно знакомыми и в то же время разными.
Птица вздрагивала, ее тело вдруг стало растекаться по черному камню, а потом снова собираться воедино, но уже в новой форме. И нагой Ассанг поднял голову, и обвел Ночь все еще мутным взглядом, а потом встал на колени, а потом легко поднялся…
И подхватив Тури ладонями под локти, без видимого усилия поднял ее над пирамидой — как будто она весила не больше птицы-невидимки — и поставил рядом с собой на Трон.
— Теперь — победа, — сказал он, не шевеля губами, но Тури прекрасно услышала его и поняла не только сказанное, но и промысленное, не только настоящее, но и прошедшее — и кто знает, может быть, даже будущее?
На миг она почувствовала себя слабой и беспомощной. А потом могучая сила овладела ей, она отважно повернулась к Ассангу спиной и сверху посмотрела на каменное кольцо У-Наринны — не как скромная просительница, а как повелительница, имеющая право повелевать.
— Ты — оборотень? — молча спросила она у Ассанга.
— Да, — беззвучно улыбнулся тот. — Я даэн. Оборотень третьего Близнеца. Того, который сейчас в зените. Черного солнца Интар.
Тури видела мир не только своими глазами. Все, кто был сейчас во внутреннем кольце, служили ей — каждый по-своему. Даже демоны, поющие в Ночи. Даже стражи Каменного леса. Даже Седракс!
Но только Ассанг был ей равен. Ассанг и…
— Моран! — крикнул Ассанг, и на этот раз голос его сотряс дольмены, как штормовая волна заставляет содрогнуться скалы.
Окровавленный, изнемогающий анхайр не обернулся.
— Держитесь, артаджерх мабай! — крикнул он, с яростью отчаяния обрушив клинок на Твевару. Тот отразил удар без особой уверенности и вопросительно посмотрел вверх.
— Бросьте оружие! — повелительно крикнул Ассанг, и в голосе его гремел гром.
— Повинуюсь, Достигший, — почтительно сказал Твевара, склонился перед Мораном и положил меч к его ногам.
— Иди к нам, брат, — смело сказала Тури.
Моран, не выпуская Опережающего из рук, быстро поднялся к вершине пирамиды. Взгляд Твевары, опустившего оружие, вернее верного сказал ему о том, что победа за ними. Но он все еще кипел горячкой боя. И расслабляться пока что не собирался. Пока жив хоть один враг, расслабляться нельзя.
— Я прошу об одном, — сказал он. — Как бы вы не изменяли мир…
— Нет! — пронзительно крикнул Седракс, и в голосе его уже не было ничего человеческого. — Так не будет!
Дольмены дрогнули. Низкий могучий гул заставил дрожать даже скальное основание светлой У-Наринны.
Седракс, подобрав меч Аншана, бросился вверх по ступеням следом за Мораном. Тот обернулся и спокойно направил лезвие Опережающего на мага.
— Ты преступил Завет? — полуутверждающе спросил сверху Ассанг.
— Да! — отчаянно крикнул Седракс, отводя меч для удара. — Я не дам тебе победить! Тебе — не дам!
— Тогда уйди, — сказал Ассанг.
А в следующий миг звенящая суть мира, воплощенная в Ай-Рансааре, Опережающем, Предстоятеле, Незваном, вонзилась в грудь того, кто восстал против самой У-Наринны, и рассекла его сердце.
И только легкая тень замерла на мгновение над рушащимся к подножию Трона магом, и поклонилась Ассангу.
— Я ухожу, Достигший, — шепнула сама Ночь. И тени не стало.
Тело Седракса тяжело ударилось о черный камень.
