Кажется, хоринг не верил, что Седракса можно победить.
Ну и зря. Я не знал Седракса, хотя догадывался, что он очень силен. Но почему-то был глубоко убежден, что свалить с ног можно любого великана, нужно просто знать, как.
И еще я вдруг понял, почему хоринги исчезают из мира.
Потому что у них мышление побежденных. Побежденных и обреченных. Они идут в У-Наринну, заранее не веря в успех.
Лучше бы не ходили вовсе.
А я не сдамся, будь там хоть дюжина Седраксов! И драться буду до последнего. Веселый задор битвы уже охватил меня, и в ушах отрывисто звенели боевые кличи. Эй, хоринги! Я живу мало, слышите? И поэтому мне нужно успеть победить. Хотя бы один раз в жизни. И я добьюсь этого, иначе получится, что я жил зря.
— Прекрасно, Старший, — сказал я и слегка поклонился, сам себе изумляясь. Ульфенор тут же встал, торопливо, но с достоинством и поклонился в ответ.
— Опорожним чашу союза, анхайр Моран. — Хоринги у костра зашевелились, зашарили по заплечным мешкам. — Конечно, лучше было бы это проделать вместе с Ассангом, ну, да и так неплохо.
Извлеченная из мешка чаша была куда богаче и красивее рога, из которого я пил в самом начале. Золоченый металл тускло отливал в лучах восходящего Меара, тонкая резьба обвивала чашу сплошной прихотливой лентой. И напиток был другой, слаще и крепче, кажется, даже с толикой спиртного. Ну, той штуки, что живет в пиве и умеет здорово веселить, когда ее в тебе скапливается достаточно много.
Оторвавшись от края чаши, я поглядел в глаза Ульфенору и зачем-то сказал:
— Мне бы действительно не хотелось, чтобы вы ушли навсегда, хоринги. Мир станет без вас скучнее и тусклее. Возвращайтесь, даже если это будет вам дорого стоить.
Ульфенор не ответил. Он пристально смотрел в небо, где гасли самые яркие из звезд, растворяясь в густой синеве меарского дня.
Хоринги остались у костра, бросающего в небо яркие стремительные искры. Путь Старших — это путь Старших, он лишь ненадолго совпал с моим. Мы договорились о союзе, и пора было расходиться. До Каменного леса, до светлой У-Наринны, которая всех рассудит. Кстати, почему светлая? Ведь мы идем в Ночь.
Наверное, потому, что даже Ночи не под силу погрузить во тьму колдовской Каменный лес.
Меня даже накормили в дорогу — еда хорингов, как и все у них, была необычной. Очень сытной и ни на что не похожей. Я простился со всеми, отвесив вежливый поклон, и ушел к горам. Ульфенор подарил мне узкий клинок, с украшенной крохотными топазами рукояткой. Он был меньше гурунарских метательных ножей, и легче, а от совершенности работы неведомого мастера просто захватывало дух. Я с сожалением вернул его Ульфенору.
— Старший, я польщен подарком. Но на пересвете я стану вулхом, а звери не носят ни одежды, ни оружия.
— Ты перестал быть только зверем во время Четтана, Моран. Думаю, ты отыщешь способ сохранить до следующего пересвета и одежду, и этот клинок. Возьми его. Это дар мира, а дары никогда не возвращают прежним хозяевам. Удачи тебе… и до встречи в У-Наринне, какой бы она не получилась.
— Спасибо, Ульфенор. До встречи.
Я пристроил клинок на поясе и направился на запад, ломая голову, как облегчить вулху непосильную на первый взгляд задачу: сохранить одежду и подарок хорингов до завтрашнего синего дня. Разве что увязать все в плащ, свернуть на манер тюка и тащить в зубах целый день. Неудобно, конечно, зато в У-Наринне пригодится. Так и сделаю, пожалуй.
Я обернулся только один раз — когда отдалился на пять сотен шагов. Хоринги сидели вокруг костра, только самый молодой из них по имени Халимор, стоя, глядел мне вослед.
Хоринги сидели вокруг костра, только самый молодой из них по имени Халимор, стоя, глядел мне вослед.
Теперь я знал: ему едва исполнилось шестьдесят семь кругов. Он был втрое старше меня и действительно совсем юн по меркам хорингов.
Местность все ощутимее поднималась. Еще снизу, из долины я увидел, что чуть выше по пологому склону начинается лес. Вскоре я вступил в него. Раскидистые деревья с широкими листьями напоминали дубы, огромные дубы, каких предостаточно росло и сразу за Юбеном, и в южных пущах, за Гурунаром. Замысловатые камни, торчащие из земли, продолжали попадаться, но реже, чем прежде. Под сенью деревьев было сумрачно, лиловые тени загадочно таились в зарослях и под камнями. Слежавшаяся подстилка поглощала звук шагов. Впрочем, я умел ходить по лесу не хуже вулха.
Хотя, чего там, хуже, конечно. Но для человека — очень даже неплохо.
Я забирался все выше и выше. В просветы между ветвями, я иногда разглядывал долину, оставшуюся внизу. Видно было далеко, но мешала сизая дневная дымка, похожая на пересветный туман у реки. Полюбовавшись, я шел дальше по склону. Огибал редкие обломки скал. И размышлял.
Как там госпожа Тури? Где она? Как знать, вдруг совсем недалеко от меня? Не может же ее путь так сильно отличаться от моего? Впрочем, тут можно гадать сколько угодно, а истина все равно отсидится в норе.
Пища и питье хорингов придали мне столько сил, что я ни разу не отдыхал до самого вечера. Меар проделал обычный дневной путь по небу, пройдя у меня над головой, и величаво уполз за горы. Сразу стало темнее, но мне ведь и темнота не помеха, не то что дневная тень от гор в лесу. Мир сразу стал другим; под каждым кустом зашевелились призрачные силуэты, замирая всякий раз, когда я бросал на них внимательный взгляд, и принимающиеся шевелиться вновь, едва я отводил глаза в сторону. Обычная игра воображения, то, от чего закоренелый горожанин сходит с ума в лесу. Хвала небу, я горожанином так и не стал, хоть и провел в городах уйму времени.
Когда тени налились темно-фиолетовым, я остановился и сбросил одежду. Завернул куртку, рубашку и сапожки в плащ, а нож хорингов тщательно спрятал в складках одежды. Завернув все это, я затянул складки плаща горловым шнурком. Получилось очень похоже на дорожный мешок. Потом концы шнурка связал колечком и подергал для верности. Вышло вполне крепко.
Ну что, вулх? Придется тащить тебе этот тюк, хоть тресни. До самой У-Наринны, которая уже рядом.
Мне казалось, что идти осталось совсем немного. Возможно, туда доберется еще завтрашний, послепересветный вулх. Если ничего не задержит в пути. Например, Стражи Каменного леса. Пять вех мы с Тури миновали, но кто их знает, Стражей. Неизвестно даже, каких именно.
С детства не люблю Стражей.
С востока, из мглы над долиной, вставал Четтан, возвещая о начале четырнадцатого красного дня пути к У-Наринне. Моран покорно отошел во мрак, велев вулху не двигаться с места до самого своего возвращения. Вулх послушно завилял хвостом. Сначала призрачным, а потом и настоящим, когда превращение завершилось.
Немногим восточнее восемь хорингов, все-таки просидевшие на одном месте весь синий день, погасили костер, тщательно засыпали пепелище землей и прикрыли дерном, а потом быстро и бесшумно направились вверх по еле заметному склону, к границе лиственного леса. Шли они, отклоняясь вправо, к северу и скоро сошли со следа анхайра Морана.
Ведь путь к У-Наринне у каждого свой.
Глава двадцать седьмая.
Меар, день тринадцатый. Четтан, день четырнадцатый.
Превращение свершилось.
Я приняла звериный облик. И осталась собой.
