— Да. Но вы, создав угрозу его жизни, автоматически попадаете в разряд врагов. Неужели это неясно?
Рост посмотрел на старика, сидящего рядом, словно бы новыми глазами. По виду это был почти обыкновенный старец, крепкий, с хорошей координацией, ясными глазами, чуть странными словами и жестами… И все-таки в нем проступило что-то чужое, словно бы только теперь стало ясно, что они есть чужой. Может быть, эта чуждость ощущалась на уровне биополей? То, что они существуют, Ростик не сомневался ни на мгновение.
— Я вот что хочу спросить: ты будешь винить в его смерти командиров, отдавших приказ вступить в последний для него бой?
— Нет, конечно. Приказы диктуются обстоятельствами. Я сам десятки раз посылал людей в бой, зная, что вернутся не все.
— Вот и мы устроили этот… эксперимент, зная, что он может погибнуть, но учитывали все обстоятельства. И кстати, сделали что могли, чтобы он не погиб. Ведь он же не погиб?
— Он почти год был как раздавленная собака… — Ростик не мог бы объяснить, почему выбрал именно такое сравнение. — Даже говорить не мог..
— Это было необходимо. И мы помогли ему восстановиться потом. — Сатклихо вдруг прищурил левый глаз. — Скажи, тебя не удивило, что Антон, после того как потерял практически все свойства разума и внеразума, восстановился таким образом, что разница между прежним и нынешним человеком почти не заметна даже тебе, его другу?
Рост вынужден был признать, что думал об этом, хотя и не сумел разгадать эту загадку. Вслух он ничего ответить не успел, старец уже понял ответ.
— Мы помогали ему, одновременно через его со знание обучаясь русскому языку, одновременно вырабатывая схему ассимиляции, одновременно научившись вчитываться в других ваших граждан, чтобы…
Он замолчал, словно осознал, что сказал больше, чем хотел.
— Продолжай, что ты хотел сказать? Чтобы выбрать тех, кого вы будете обучать, а кого нет?
— Примерно, так.
— Не «примерно», а именно так. — Рост подумал. — Да, я буду обучаться на Познающего, или как вы это называете. Не потому, что вы разбудили у меня бешеное любопытство, что, кажется, пытались делать в последние дни, а просто потому, что, мне кажется, необходимо проверить чистоту ваших намерений. И сделать это проще всего через постижение того, чему вы можете нас, людей, научить.
— Это нас вполне устраивает, — быстро ответил Сатклихо. — Если не возражаешь, мы начнем сегодня же — Он помолчал и добавил: — Вернее, уже начали.
Потом он произнес длинную лекцию о питании, в заключение велев Ростику изменить свой рацион.
А вечером в Храм вошли почти два десятка стариков и пожилых женщин, многие из которых были куда старше Сатклихо, расселись по стеночке главного зала, кто на стульях, кто на полу, вывели Ростика в середину и принялись на него смотреть. Иногда они о чем-то переговаривались высокими, певучими голосами. Но русская речь проскакивала у них нечасто.
Ростик, сидя за главным столом Храма в окружении этих людей, с удивлением обнаружил, что состояние это ему скорее нравится. Иногда в разных частях тела возникало что-то похожее на щекотку, иногда не очень ясные мысли всплывали в его сознании, но не было страха, который проявил Антон во время той ночи, когда лишился разума. И довольно скоро исчезли опасения, что может что-то получиться не так.
Скорее всего это походило на горячую ванну, только не для тела, вернее, не только для тела, а прежде всего для разума. И эта ванна вымывала плохое, что в нем было, очищала не только мысли Ростика, но саму способность мыслить. То, что мышление можно перестроить словно обыкновенную машину, было для Ростика внове. Через неделю он обнаружил, что сеансов сидения в зале ему не хватает, и тогда он попробовал устроить похожий сеанс для себя самостоятельно. Пару раз у него не получилось, но на третий день вечером, едва начались обычные «посиделки», Сатклихо грозно произнес:
— Кто работал с Ростиславом в неполном составе? — при этом он осмотрел своих старцев.
Один из них, путая слова на русском и не очень внятном чужом языке, пробормотал:
— Неужели… Сатклихо со-задам па лиару… самобытно… вел-рикрум па лэт'аби.
Сатклихо при этом, казалось, лишился дыхания. Потом механически перевел:
— Неужели Сатклихо не видит, что юноша сам…
— Пытается продвинуться дальше? — закончил за него Ростик. И сам чуть не потерял дар речи. Оказалось, что слова чужого языка могли быть для него ясны. Звучали, хоть и не совсем по-русски, но очень, очень близко к нему.
— Видишь, Сатклихо, он очень способный, — удовлетворенно проговорила одна весьма пожилая женщина, которую старцы обычно замечали лишь в самых крайних случаях и которая на «заседания» являлась не аккуратно.
— Он такой способный, что, пожалуй, ты права, Бетрахо, нужно думать о том, чтобы он не пережег свои способности раньше времени.
Так Рост обнаружил, что в его сознание вкладывается что-то помимо его воли и почти незаметно для него. Но еще более удивительное открытие он сделал, когда, как-то выйдя в осеннюю степь, вдруг обнаружил в себе способность произносить такие звуки, о существовании которых еще пару недель назад не подозревал. Вернувшись в Храм, он раздобыл зеркало и попытался заглянуть себе в глотку — недаром был сыном врача. И вот что обнаружил — глотка очень красная, верхнее нёбо сделалось слишком высоким, а от произношения самых обычных слов возникали боли, словно при ларингите.
Отозвав на вечерних занятиях Сатклихо в сторону, он спросил его:
— Послушай, вы не пытаетесь изменить природу моего тела?
— Конечно пытаемся, — удивившись, впрочем, довольно искусственно, признался старец. — Было бы смешно, если бы мы работали с… живым раствором, каким является человек, и не попытались сделать его более… изменчивым.
— Изменчивым? В каком смысле?
— Ты не сможешь выучить Единый язык, если мы не поможем тебе… в минимальной степени. Уверяю тебя.
— Единый язык… — слова звучали хорошо, как обещание безопасности. Кажется, именно они и убедили Ростика, что все, что с ним происходит, правильно. — Ладно, раз уж вы на это решились, лучше будет продолжать.
— Ладно, раз уж вы на это решились, лучше будет продолжать.
Сатклихо улыбнулся и даже слегка поклонился, приветствуя такое решение.
— Без сомнения, мой друг, — проговорил он странно изменившимся голосом.
Лишь заметив это, Рост осознал, что всю фразу без исключения старец проговорил на Едином. Но она была понятна. И к этому теперь следовало привыкать, хотя ощущение было странным — словно после привычной, предположим, пресной еды, его угостили чужеземными, очень пряными и острыми кушаньями, например грузинскими. Но ясность мышления, точность выражений в описании окружающего мира при этом не терялась.
Рост вздохнул, он и не знал, что это возможно. Лишь теперь, когда первый эксперимент так быстро и так… успешно завершился, Ростик начал подозревать, что главные открытия ему только предстоят.
Глава 5
Зима в том году наступила неожиданно. Просто как-то раз Фоп-фалла улегся на дно, резко ослабив свою активность, а Рост понял, что ощущает это, не выходя из дома. Вероятно, потому, что довольно долго жил в поле внимания этого чудного морского растения-зверя.
