— Каким образом? — поинтересовался я. — Мне кажется, у тебя ничего не выйдет. Так что, советую не терять зря время. Топай?топай отсюда!
Майло снова издал тот же странный звук и попытался спрятаться за полог. Не тут?то было. Из?за него высунулась рука погонщика и толкнула его в грудь. Мой помощник шлепнулся было на задницу, но тут же, вскочив, метнулся в противоположную сторону, в багажное отделение. Где и спрятался.
Я покачал головой.
Какая прыткость! У этого парня, как я погляжу, просто недюжинные таланты и их надо использовать. В подходящем случае. Если я умудрюсь выбраться из этой истории с джинном в целости и сохранности.
Джинн… Он, конечно, наглец, но и я тоже не сахар. И в этом он сейчас убедится.
— А ты наглец, — сообщил охотник за желаниями. — Люблю наглецов. Я сам такой.
— Насчет меня ты ошибся. И наглецов я не люблю. Но отпор им готов дать в любой момент. Короче, за мной не заржавеет.
Я попытался устроить соревнование в «гляделки», но противник не принял моего вызова. Поспешно отведя взгляд в сторону, он тихо хихикнул и вкрадчиво сказал:
— Мне кажется, ты не совсем осознаешь свое положение. Нет?
— Его не назовешь хорошим?
— Я бы не рискнул.
— И чем оно так ужасно?
— Тебе все равно придется загадывать желание. Если я обратил на тебя внимание, если уже оказался здесь, то это неизбежно, как… как смерть сбежавшего жениха, которого все?таки поймала вооруженная ножом брошенная невеста.
Ну, эти штуки мы знаем. Интересно, играют ли джинны в преферанс? У меня был знакомый преферансист. Так вот, он обладал точно такими же повадками.
— А ты, значит, могуч? — поинтересовался я.
— Точно.
— Хм… мне так не кажется.
— Зря.
— И что ты сделаешь? — поинтересовался я. — Ну не хочется мне с тобой играть. Так до скончания века и будешь крутиться вокруг меня, канюча, чтобы я смилостивился и все?таки загадал так необходимое тебе дурацкое желание?
— Зачем? — послышалось в ответ. — Это вовсе не обязательно. Хотя при желании я мог бы устроить и такое соревнование, попытаться узнать, у кого терпения больше. Но сейчас у меня мало времени, и я поступлю гораздо проще.
— Каким образом?
— Если ты помнишь, я оказался здесь, поскольку уловил твое желание.
.. если хочешь — твой интерес к своей персоне. Кто мешает мне таким же образом выудить из тебя желание? Думаешь, не смогу?
Я мрачно хмыкнул.
Вот и все. Тут меня противник, кажется, сделал. Уложил на обе лопатки по всем правилам. Неужели может?
— Могу, могу, — заверил меня джинн. — И в преферанс мы не играем. Зачем? У нас есть игры поинтереснее. Игры с людьми.
Он снова улыбнулся. Мне его улыбка напомнила о воротах в ад. И вообще, пора было выбрасывать белый флаг. Я не просто был разбит по всем фронтам. Меня уничтожили, одним мощным ударом накрыли все войска. О каком сопротивлении может быть речь, если враг читает твои мысли? Остается только сдаться на его милость? Не хочется…
— А надо, — сообщил джинн. — Если ты вот сейчас не выскажешь мне свое желание, то я возьму из твоей головы первое же попавшееся, любое, каким бы нелепым оно ни было. Причем это желание будет мной еще и трансформировано. Представляешь, что получится? Короче, давай высказывай лучше желание сам. Иначе худо будет.
Тут он был прав.
Ничего не оставалось, как высказать желание самому. По крайней мере я смогу попытаться отделаться, так сказать, «малой кровью».
Желание…
Да не было у меня сейчас никаких желаний, кроме одного: избавиться от джинна. Вот прямо сейчас.
— Не пойдет, — сейчас же послышалось со стороны моего мучителя. — Желания, хоть как?то касающиеся джинна, не принимаются. Таковы правила.
— Правила? — встрепенулся я, — Какие правила?
— Согласно которым надо загадывать желания, для того чтобы в точности получить желаемое.
— И ты их мне можешь сообщить?
— Могу. Их более десяти тысяч. Сомневаюсь, что твоей жизни хватит, для того чтобы их изучить. А ведь есть еще исключения из правил. И исключения из исключений. И самые главные исключения, определяющие сам процесс. А еще…
— Я понял, — сказал я. — Тут все понятно.
— Весьма рад. Ну так как — желание? Загадываешь?
— Еще немного времени, — сказал я. — Даже приговоренному к казни дают время для последней молитвы. И ужин. И красавицу, если у него есть такое желание.
— Ты хочешь красавицу? — спросил джинн.
— Пока я хочу подумать, — сообщил я. — Хотя бы двадцать минут.
— Десять, — сейчас же сообщил джинн.
— Почему?
— Потому что просил двадцать. Будешь спорить, получишь пять.
Это было несправедливо. Впрочем, мир по своей природе несправедлив. Так что теперь — не жить?
Хорошо же, подумал я, чувствуя, как меня совершенно неожиданно затопляет волна гнева. Враг торжествует? А не рано ли? Из любого положения должен быть выход. Есть и из этого. Надо только хорошенько подумать.
— Думай, шевели извилиной! Ты умный. Ты сможешь.
Ну вот, у меня, кажется, появились болельщики.
Я взглянул на анимэшку и не удержался, представил, как бы на ней выглядел шарф с моим именем. Неплохо, совсем неплохо. Особенно к встревоженному лицу…
Кстати, джинн ее похоже видел. Значит, она даже не озаботилась тем, чтобы сделаться для него невидимой. И совершенно правильно. Все равно он узнает о ее существовании, прочитает у меня в голове…
— Советую снова вернуться к раздумьям о желании, — проскрипел джинн.
— Не твое дело, — огрызнулся я. — У меня есть десять минут и я имею право…
— Уже меньше десяти.
В общем, да. И действительно, лучше вернуться к мыслям о желании.
Я потер виски.
Ну, думай голова, красивую шапку куплю.
Итак, что мы имеем? Я должен придумать желание, такое, которое джинн не сможет переиначить мне во вред. Гилнос с ним, с выигрышем. Мне бы сейчас не проиграть что?нибудь ценное, вроде своей жизни, или там не превратиться в некий предмет в женском туалете.
Мне бы сейчас не проиграть что?нибудь ценное, вроде своей жизни, или там не превратиться в некий предмет в женском туалете.
Итак…
Как можно одолеть противника, в полном смысле читающего у тебя в голове, как в открытой книге? Как можно обмануть того, кто видит все твои самые хитрые расчеты?
Ответ был один — невозможно. Значит, остается только действовать, ничего не рассчитывая, наобум? Выпалить первое пришедшее в голову? Нет, тоже не вариант. Джинна это более чем устроит. Тут он развернется вовсю. Что же делать?
Я почувствовал, как ко мне возвращается надежда. А если оттеснить его на совершенно незнакомую для него территорию? Причем она должна быть незнакомой не только для него, но и для меня. Желание должно быть из области, о которой я имею самое смутное представление. И — джинн. Чему не учат в их школе? Психологии? Вот это они должны изучать досконально. Медицине? Обязательно. Вдруг кто?то пожелает излечить от болезни? Истории? Возможно. Да и как что?то можно изменить в прошлом? Что еще?
— Твое время истекает, — напомнил джинн. Мне показалось, что в его голосе появились встревоженные нотки.
— У меня есть еще несколько минут, — отрезал я. — Но они… — Не мешай мне думать. ?О! Я криво ухмыльнулся. Похоже, я на верном пути. Ну, так в каком знании слаб не только я, но и он? В математике?
Гм…
— Давай разойдемся по?хорошему? — предложил джинн.
— Разойдемся? Ну уж нет. Ты обязан выполнить мое желание. Так что, будь готов. Через минуту я тебе его сообщу.
