Тина только сейчас заметила плачевное состояние пушистика и немедленно ослабила хватку. Кот сразу начал судорожно глотать воздух и никак не мог надышаться.
А Клин вдруг повернул меня лицом к себе и крепко поцеловал в губы.
— Ура! — заорал Филин и отважился чмокнуть Тину в щеку, но мгновенно отскочил подальше, закрывая руками голову. Однако Тина только усмехнулась, глядя на него, и продолжила почесывать за ухом уже все ей простившего Уську.
Домой мы добрались под вечер. Все довольные и с кучей покупок. Филин еще у ворот отделился от нас и поспешил с донесением к королю (новый горный король успел черкнуть перед нашим отъездом пару строк благодарности и даже намекнул на симпатии к его дочке, чем сильно нас порадовал — мы еще в дороге по-тихому вскрыли письмо, и Филин торжественно зачитал его вслух).
А у порога нашей злобствующей двери уже сидел и мерз новый заказчик, радостно вставший при нашем появлении. Я только тяжело вздохнула, высунув нос из плаща Клина (последние километры я проехала, перебравшись к нему, то засыпая, то болтая о всяких пустяках).
— Нет, ну никакого отдыха.
— Нет, ну никакого отдыха. Придется опять работать.
— Ага, и даже не думай об отказе, — раздался сзади голос проснувшегося Уськи, — деньги лишними никогда не бывают.
Пришлось посреди ночи пускать в дом этого посетителя и выслушивать его историю.
Немного отогревшись у камина и сжимая в дрожащих руках чашку горячего чая, человек начал рассказывать:
— Я рыбак и живу в порту. Мы выходим в море на одном из старых судов под началом нашего кэпа, заплываем далеко и ловим сетями рыбу, а то и охотимся с гарпунными пушками на крупных китов или морских чудовищ. — Он хрипло рассмеялся и тут же надрывно закашлялся, вытирая с губ выступившую кровь.
— А ну подожди-ка.
Я положила руку ему на лоб и замерла, закрыв глаза.
— Чего это она?
— Тебе же сказали: замри. — И кот сунул мужчине следующую кружку, полную горячего душистого чая.
Болезнь спряталась в легких, и я попыталась направить именно туда свою силу, полагаясь только на способность самого организма использовать ее в нужных целях. И организм человека справился. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее темное пятно болезни, распространившееся уже даже за пределы легких, начало уменьшаться и светлеть, светлеть, пока и вовсе не исчезло.
Я открыла глаза и устало отняла руку. Человек удивленно прислушался к себе, кашлянул пару раз, и его морщинистое лицо расцвело улыбкой.
— Вот спасибо, госпожа ведьма! У меня еще дочка маленькая больная дома лежит, лоб горячий, и давно уже, дня два, наверное. Жена вся извелась, все деньги докторам отдала, чтоб им пусто было, проходимцам, а дочке все хуже и хуже. Может, вы посмотрите? А я для вас что хошь сделать могу.
Видеть глаза его, горящие надеждой, было невыносимо.
— Ладно, пошли.
— Куда? — перепугался котик. — Не поев, не переодевшись, не отдохнув с дороги.
— Да ладно тебе, Усь, не сахарная, не рассыплюсь.
— Я с тобой. — Клин встал и помог мне накинуть куртку.
Тут отрылась входная дверь и ввалился довольный, но усталый Филин.
— Отдал пакет. Эй, а вы куда это все?
Кот в двух словах объяснил.
— Я с вами.
— Куда?
— Туда, — мотнул он головой и вышел на улицу.
Я только досадливо почесала нос. Нет, ну так же нельзя, я еще понимаю Клин…
— Так, а ты куда? — попыталась я притормозить Тину, уже надевающую грязный с дороги плащ.
— Куда ты, туда и я, — пожала она плечами и вышла на улицу.
Мы с котом страдальчески переглянулись.
— Ну хоть ты-то не ходи, Усь.
— Да куда я пойду, — удивился пушистик, — мне еще ужин готовить, вы ж голодные вернетесь. Кстати, на — подзаряди.
И он сунул мне под нос свой амулет, который я ему постоянно подзаряжала заклинанием левитации.
До дома рыбака мы дошли быстро. Он вежливо придержал передо мной дверь, беспрерывно выражая благодарность за то, что я пришла.
Тина с Филином остались снаружи, так сказать, на свежем воздухе.
С улицы я попала в тесный узкий коридорчик, который вел в небольшую, уютную комнатку.
С улицы я попала в тесный узкий коридорчик, который вел в небольшую, уютную комнатку. В углу стояла печка, служившая одновременно кроватью для супругов, а рядом находилась небольшая кроватка, в которой лежала девочка лет пяти. Мать сидела рядом на стуле и держала ее за руку. Под глазами у женщины залегли темные круги, и сразу видно было, насколько она устала и как ей тяжело переносить это горе — видеть, как угасает ее единственный ребенок. Она слабо улыбнулась мужу и встала, суетливо торопясь накрыть на стол. Я жестом остановила ее и присела на краешек кровати. Положив ладонь на курчавую головку милой крошки, я привычно сосредоточилась…
Болезнь зашла очень глубоко — темной кляксой закрыла сердце, сжала и высушила легкие и теперь ползла к голове. Малютка чудом была жива, но я сильно сомневалась в том, что смогу ей помочь. Сила, послушная моей воле, хлынула широким потоком в человеческое тело. Кровь потекла быстрее, сердце ее забилось чаще, удивленно и благодарно принимая нежданную помощь. Девочка тихонько застонала. А пятно вместо того, чтобы уменьшаться, вдруг стало увеличиваться, не желая расставаться со столь желанной добычей. Однако я не отступала. Сила текла и текла, зелеными лучами впиваясь в кожу, все быстрее и быстрее наполняя кровь. И болезнь дрогнула, в последней попытке ударила по мне, надеясь проникнуть и в мой организм. Пришлось взять немного силы у стоявшего рядом Клина, чтобы до конца истребить заразу. Зато потом девочка сама открыла глаза, радостно и светло улыбнулась и тихо сказала:
— Мама!
Нас долго не хотели отпускать, но мы все-таки ушли, захватив с собой еще и отца девочки, чтобы он дорассказал, с чем к нам приходил. После кучи благодарностей и заверений в том, что он теперь для нас все… всем… ну, короче, по гроб жизни… мужчина наконец-то закончил рассказ о предстоявшем задании.
Оказывается, что вот уже пять дней суда не могут выйти в море, так как в его водах завелось какое-то совсем уж невиданное чудо-юдо. Оно сторожит выход из порта и тут же поглощает любой корабль, даже щепок от него не остается. Хватились не сразу, только когда в порт не вернулось третье по счету судно, которым управляли братья Кроты — близнецы и отчаянные парни. Вечером они хотели отметить богатый улов в таверне с другими капитанами, но их так никто больше и не увидел.
— Все капитаны и начальник порта скинулись и готовы заплатить неплохую сумму за то, чтобы вы уничтожили этого монстра, а то ведь помрем мы с голоду, пока городские маги наконец-то примут решение когда, кому, где и как следует его изничтожить и откуда взять на это средства.
— И самоубийцу, — мрачно закончила я. — Ладно, скажи всем, что через три дня мы выйдем в море и попробуем разобраться с вашим чудом-юдом. Почему не завтра? Потому что мне надо накопить силы, а иначе это и впрямь будет смахивать на самоубийство.
Я не стала распространяться еще о целом ряде мероприятий, которые надо будет провести, прежде чем вообще куда-либо соваться. Например, почитать умные книжки.
— Хорошо, думаю, они согласятся, — кивнул рыбак.
— Да, кстати, а зовут-то тебя как?
— Типом меня зовут, госпожа ведьма.
