— Попалась, чертовка! — радостно улыбнулся он и размашисто осенил меня крестным знаменем. По его разочарованному лицу я поняла, что у меня как минимум должны были отвалиться рога. Но тут…
— Ваше преосвященство, еще черти! — взвизгнул сзади кто-то особо впечатлительный, и я, оглянувшись, увидела сбегающих вниз ребят.
Священникам не особо помогли кресты и два ведра святой воды, которой их же и облили ребята. В итоге все четверо валялись кто где, в самых неожиданных позах, а я стояла в центре комнаты в наручниках, но гордая и непокоренная.
— Эль!!!
Волосы возмущенно поднялись дыбом и заколыхались над головой. Интересно, Клин и вправду думает, что если на меня наорать, то это чем-то поможет?
Я на всякий случай виновато улыбнулась и вытянула вперед руки с браслетами, и только тут поняла, что они не из золота, а из солнечного металла. Пот прошиб все тело, я резко посерьезнела.
Судя по лицам друзей (кот прибежал на шум), только Филину было неизвестно, что это такое.
— Ищем кольцо, — тихо сказал Клин и пошел к первому священнику.
— Оно у меня. — В дверях таверны стоял какой-то тип в плаще и капюшоне и спокойно разглядывал надетое на палец маленькое колечко, со стороны так похожее на золото. Он медленно поднял голову и прожег меня взглядом ненавидящих глаз.
— А если вы хотите, чтобы ваша девочка несильно мучилась, то не будете мне мешать.
Кот, сидя на столе, тихонько объяснял Филину, что такое солнечные браслеты. Я о них знала и так. Стоит этому человеку несильно сжать кольцо, и боль ударит по моим нервам с небывалой силой. Но самое страшное, что никакой магией их снять нельзя, любое ее применение несло за собой ту же кару.
Но самое страшное, что никакой магией их снять нельзя, любое ее применение несло за собой ту же кару.
— Мы можем договориться. — Клин подошел совсем близко к человеку и теперь стоял напротив, заслоняя меня спиной.
— Договориться можно всегда, — улыбнулся пришелец, — и я готов обменять ее на кое-что еще.
— На что?
— Вспомни свой невыполненный заказ, Клинок. Я обменяю ее только на голову эльфийской принцессы.
Мне резко поплохело.
Клин вздрогнул, и крепко сжал кулаки.
— Откажешься, и она умрет от боли прямо на твоих глазах. Хочешь посмотреть?
Неожиданно браслеты резко раскалились и сжали мне руки до ломоты в костях.
Не страшно. Я продолжала стоять.
Боль ползла выше, извиваясь и жаля тысячью зубов, она вгрызалась в плечи, грудь, спускалась по телу, резала вены, заставляя испуганное сердце колотиться с запредельной частотой.
Пусть.
Тело обняли шипастые обручи, сдавили грудную клетку, я почти слышала хруст ломающихся костей.
Больно? Нет!
Я стояла и смотрела в серые глаза Клина, чувствуя, как разрываются от натуги связки, лопаются сосуды, перехватывает горло так сильно, что невозможно сделать вдох.
Больно! Но я улыбаюсь ему.
— Я не понимаю, она давно должна биться в агонии. Почему она стоит?!
Он не понимает? Какой глупый!
— Я… — Слова, нет, тихий хрип вырывается из горла. Треск в коленях, почему я еще стою?.. — Люблю… — Ноги подкашиваются, но я не падаю, упираясь коленями в лавку, — тебя.
Его глаза меняют свет. Как красиво, они не серые, они цвета закаленной стали и древнего расплавленного серебра.
Фигура человека смазывается. Разворот. Удар. Человека в плаще отбрасывает далеко назад, он врезается в дерево, пытается кричать и смотрит, смотрит в лицо давно забытого убийцы. Еще удар. Треск дробящихся костей и пузырящаяся на губах кровь. Еще, пусть почувствует ее боль! Краем глаза убийца замечает, что человек все еще сжимает в руках маленькую солнечную искру, и отрубает ему руку. Потом вторую, вспарывает живот и улыбается в перекошенное от ужаса и боли лицо. Мертвое лицо.
Кольцо у Клина в руке. Он уже здесь, падает перед принцессой на колени и быстрым отточенным движением снимает браслеты. Она еще жива и даже пытается улыбнуться ему сквозь боль. Боже, как же он будет жить без нее. Как?
— Клин, Клин! Да очнись же ты. Есть способ ее спасти. — Кот отшатнулся от него, испугавшись этих глаз, но все равно продолжил: — Ты ведь любишь ее, так вскрой вены и влей ей в рот свою кровь.
— Это легенда эльфов. Она ей не поможет. — Слова вылетают из сжатого спазмом горла с трудом, очень хочется убивать любого, кто приблизится, но он еще сдерживает себя.
— Она и есть эльфа, просто делай то, что я говорю, пока она еще жива.
Нож. Вена. Кровь. Клинком разжали стиснутые зубы, и в рот снова хлынула кровь, только теперь уже чужая.
Я закашлялась, пытаясь отвернуться, но Клин крепко держал меня, не пуская и продолжая пытаться напоить чем-то теплым и вкусным, а я никак не могла объяснить, что не могу глотать. Но тут наконец-то истерзанное болью сознание погрузилось во тьму.
— Клин, остановись. — Кот положил лапку на его руку и грустно взглянул на принцессу.
— Теперь все зависит только от нее. Нам остается ждать.
— Именем святой церкви мы приказываем вам отдать нам…
Клин просто обернулся и взглянул на трех новых священников, осторожно придерживая Эллин на своих руках.
Те сразу побледнели и решили, что конкретно данная чертовка не так уж и нужна церкви, тем более что она и сама уже почти мертвая. С тем и удалились.
Клин медленно встал и бережно понес свою хрупкую ношу наверх. Филин пошел договариваться с хозяином. Причем сам трактирщик после разговора был готов лично охранять комнаты со странными постояльцами, ведь самой щедрой платой за это являлась его жизнь.
Клин осторожно положил девушку на кровать и сел рядом на стул. Кот взобрался на одеяло и устроился у нее под боком, громко мурлыча и изо всех сил пытаясь помочь по-своему, согревая ее такое холодное тело.
Она просто обязана поправиться.
Сознание возвращалось с трудом. Я то выплывала из какого-то странного тумана, то снова в него погружалась. Иногда я вроде бы слышала голоса друзей, но ненадолго, да и они ли это были или нет, опять же сказать не могла. Иногда я за кем-то бежала, а иногда, наоборот, кто-то от меня убегал, но в итоге все заканчивалось одинаково: я снова куда-то падала и до хрипоты звала его, так и не вспомнив имени.
А потом все закончилось, и я наконец-то очнулась. Солнце било сквозь щели в закрытых ставнях и легонько щекотало нос и щеки. Рядом кто-то спал. С трудом открыв глаза и поражаясь, как же много сил надо затратить на такое простое действие, я обнаружила спящего у меня в ногах Уську, ставшего вроде бы еще толще. Шевельнув правой ногой, я тут же по этой самой ноге и получила. Кот спросонья царапнул меня когтями, вызвав бурю эмоций и ругани лично с моей стороны. Удивленно подскочив, он уставился на меня, как на оживший труп, а потом с воплем:
— Она очнулась! — рванул из комнаты.
Я осталась лежать на месте, ожидая продолжения представления. И дождалась. В комнату ворвались все четверо и начали радостно меня изучать, тормошить, интересоваться самочувствием и по десять раз поправлять подушки. Нет, ну ладно Филин с котом, но трактирщик-то с чего такой счастливый?
Клин стоял в стороне и просто смотрел на меня, а потом развернулся и вышел из комнаты. Я недоуменно посмотрела ему вслед. Остальные тоже как-то притихли, а потом кот и вовсе всех вытолкал, заявив, что больной нужен покой.
