Моя кобылка мне обрадовалась и получила большое сладкое яблоко, которое с аппетитом схрумкала и тут же ткнулась в ладони бархатистым носом, ища добавки. Что ж. Мне не жалко, и уже надкусанное яблоко было немедленно изъято у проходящего мимо Филина. Он попытался было возмутиться, но кобыла оказалась проворной, и Филину не оставалось ничего другого, как пойти за новым.
— И мне принеси! — крикнула ему вдогонку я и принялась прилаживать седло на заранее наброшенный потник.
Кот радостно взгромоздился на свою вновь левитирующую конструкцию и немедленно уснул, восполняя потерянные ночные часы. Все смотрели на него с плохо скрываемой завистью, а я стала придумывать, как бы и мне так устроиться на своей лошадке, чтобы и не упасть, и поспать хоть часочек. Но все мои попытки лечь ей на шею лошадь отвергала, пытаясь еще и кусаться. А на круп лечь никак не получалось нормально.
— Хочешь, залезай ко мне, я тебя подержу, — предложил Клин.
Я, естественно, не отказалась и вскоре уютно посапывала в кольце его рук, уткнувшись носом в рубашку.
— Если хочешь, то и я тебя повезу, дорогая! — намекнул Филин Тине, выпятив грудь. На этот раз он получил в ухо… ногой.
Следующие три дня ничего особенного не случилось. Мы останавливались на постоялых дворах, и Тина буквально ни на шаг не отходила от меня, впечатленная рассказами кота о моих ночных похождениях. Сама я эти рассказы не слышала, но, если вспомнить, что он мне наплел о той ночи, когда меня повязали священники… Только потом Филин нормально воспроизвел мне все события, жутко перевранные рыжим сочинителем. Но это неважно, важно то, что Тина всерьез решила, что я могу в любой момент погибнуть, а она себе этого никогда не простит, и караулит меня теперь даже у двери в ванную. Блин!
На четвертый день, ближе к полудню мы наконец-то увидели высокий горный хребет. Как раз зарядил мелкий противный дождик, и мы все ежились под своими плащами, натягивая капюшоны поглубже. Кот перебрался ко мне, так как я отказалась тратить силы на сферу сухости и теплоты — его подушка намокла и теперь совсем невесело плыла следом за конем Клина.
— Эль, а Эль, — прогундосил пушистик и чихнул.
— Чего?
— Расскажи сказку.
Я тяжело вздохнула.
— Ну, ты как маленький, честное слово.
— Мне скучно, — тихонько сказал кот и снова чихнул.
Как бы не заболел. Я потрогала ему нос, вроде бы холодный.
— Ну хорошо, слушай.
ЛЕВ — ЦАРЬ ЗВЕРЕЙ
Ранним солнечным утром лев лежал на краю небольшого луга с высокой сочной травой и нежился в тени раскидистого дерева. Он — царь, он — повелитель. Все звери этого леса были покорны его лапе и готовы были исполнить любую его волю. Но он был также и добрым царем, а потому несильно перегружал подданных своей царской волей.
Но тут в кустах мелькнула чья-то тень. И лев, поморщившись, понял, что его покой сейчас будет нарушен.
— Выходи, чего жмешься! — рявкнул он, неодобрительно глядя на густые зеленые заросли.
Ветви испуганно вздрогнули, и из зарослей раздался тонкий гнусавый голосок первого советника царя — гиены.
— А мой повелитель сегодня в добром здравии? Поел ли он сегодня досыта или ему мясца недоложили? Ну мало ли!.. Если что, я разберусь…
— Да поел я. Поел вволю, — сыто рыгнул царь и снова лег. — Чего тебе?
Гиена наконец рискнула выйти из укрытия и робко засеменила к властелину.
— Да вот, поговорить хочу, посоветовать.
— Ну говори.
— Угу. Сейчас.
Она присела рядом, внимательно осмотрела благодушную морду царя, после чего, набравшись наглости, начала:
— Я вот недавно волка видела.
— Хороший парень, — оживился царь и даже привстал немного, — храбрый, быстрый, а главное, преданный вояка, хороший военачальник, да и неплохой собеседник по вечерам.
— Ага, ага, — закивала гиена и придвинулась еще на шаг, — а известно ли вам, о великий, что этот прекрасный военачальник на днях задрал вашего самого лучшего оленя, но не доставил его на королевский стол, а съел сам у реки, вам же принес какого-то махонького кролика, пойманного случайно.
Нет, я, конечно, не наговариваю, просто я сама все видела и мне грустно.
— Что?! — взревел лев, поднимаясь рывком с земли и рыча от возмущения. — А ну повтори, что ты видела!
Гиена, перепугавшись, упала на спину и быстро затараторила, опасаясь, и справедливо, что сейчас ее сожрут.
— О премудрый, да я бы никогда, да я бы не посмела, но факты — упрямая вещь. Вот и змея может подтвердить, она в то время рядом проползала.
Лев задумался, а потом взглянул на широкую ветку дуба, свисающую над его головой. Там, по случаю, как раз спала та самая змея.
— Это правда? Отвечай!
Змея зевнула, медленно открыла правый глаз и тихо прошипела, глядя им на льва:
— Да-а, повели-итель, я с-с-сама ви-идела-а…
Лев горько вздохнул.
— Да, два свидетеля — это сила. Убить волка сегодня же!
— А военачальником на его место назначить зайца, — тут же влезла осмелевшая гиена.
Лев выпучил на нее удивленные глаза:
— Кого? Зайца?! Да ты с ума сошла, верно. Он же трус!
— О нет, лучезарный, он просто осторожен и три раза подумает, прежде чем ввязаться в бессмысленную драку. И он так предан вам. Ни разу не то что лань, а даже и мышонка не поймал себе на обед.
— Так он же капустой питается.
— Потому и питается, что все лучшее для вас, ваше величество, оставляет.
— Н-да? — Лев довольно улыбнулся. — Ну-ну, это похвально.
— А как он быстр, нет никого быстрее, ну, кроме вас, конечно, в этом лесу. Сам и на разведку сбегает, сам и войско проведет, и ничего лишнего не возьмет.
Лев задумался. Последнее ему понравилось больше всего, и он, почесав задней лапой роскошную гриву, дал согласие.
— Ладно, пускай послужит пока, а там посмотрим. Волка же казнить немедленно. Распорядись.
Гиена поклонилась и ушла. А лев остался дальше валяться под деревом и вкушать принесенную ему слугами еду.
На следующий день лев сам лично гнал кабана, преследуя его по лесу. Он бежал широкими сильными прыжками, отталкиваясь от земли когтистыми лапами и предвкушая близкую победу. Запах кабана дразнил царя, а в пасти уже скапливалась тягучая голодная слюна. Но тут из кустов неподалеку кто-то выскочил и проворно побежал сбоку, не мешая, но и не отставая. Лев понял, что это опять гиена пришла советы мудрые давать.
— Ваше величество! — проорала она, тяжело дыша и перепрыгивая через корни деревьев.
— Ну чего тебе, — рыкнул лев недовольно.
— Так я это, мне бы того…
— Чего?
— Может, остановимся, пока я не померла, ведь околею же, честное слово, а кто тогда вам будет мудрые советы давать?
— Но я охочусь!
— Мой совет важнее.
Пришлось остановиться. И счастливый кабан скрылся за деревьями.
— Ну! И что это за важный совет? Учти, если он не очень важный, я ведь и тебя могу съесть, хоть ты и невкусная.
— А еще костлявая, — перепуганно подтвердила гиена. — Кхм, так вот. Я о лисе.
Лев тут же расплылся в мечтательной улыбке:
— О Патрикеевне? Так бы сразу и сказала.
— Кхм, так вот. Я о лисе.
Лев тут же расплылся в мечтательной улыбке:
— О Патрикеевне? Так бы сразу и сказала. Как там наша красавица поживает? Что-то я давно ее не видел.
— Объедается наша красавица. Кур ворует у вас, — скорбно сообщила гиена и тихо отползла в кусты.
— Что-о-о?
Лев был вне себя.
