— Ты куда? — сбивая дыхание крикнул Сершхан. — От псов так не уйти, лезь на дерево, перелупишь их стрелами!
— Зачем? — улыбнулся Ратибор, направляя бег к огромному дубу с черневшим на уровне головы дуплом. — Зазря животину губить…
Друзья влетели за ним в тень дерева и остановились, словно наскочив на незримую стену — прямо у ствола, ощерив клыкастую пасть, стоял огромный черный волкодав со вздыбленной на затылке шерстью, глаза злобно сверкали огнем.
— Окружили, Чернобоговы дети… — упавшим голосом молвил Волк. — Хоть бы один меч остался…
Но Ратибор как ни в чем не бывало прошел дальше. Псина, завидев его, припала на задние лапы и радостно завиляла обрубком хвоста.
— Ах ты, хороший… Ну вставай, вставай… — стрелок с улыбкой потрепал лобастую голову. — Напугался, Обманщик? Не боись, это други! Они тока с виду горозные, а так собачек любят… Пойдем, надо еще одного выручать, твоя помощь потребна.
Сершхан и Волк так раскрыли рты, что в них не то что муха, тыква пролезла бы.
— Это эээ… твоя собака?
— Длинная история… — отмахнулся Ратибор и свистнув, рванулся в деревню.
Здоровенный зверь помчался за ним, раскидывая когтями прелые листья, друзья переглянулись и бросились следом.
Витим так и сидел на крыше, только теперь он едва не падал от хохота, а Кряж вырвался из его цепкой хватки и как угорелый носился по деревне, портки в клочья, ноги в кровоточащих рубцах. Целая свора псов с лаем и рыком гоняла его из одной стороны в другую, не давая добраться до спасительных деревьев.
— Где вы бродите? — крикнул воевода, утирая смешливые слезы. — Ратибор, постреляй наконец собак! Я что тут, до ночи сидеть буду?
Псы разглядели выскочившего из леса Обманщика и немного опешили, не зная, кидаться на стоящих возле него бывших пленников, или все же не стоит. Стрелок для убедительности потрепал черную гриву, а Обманщик лизнул его прямо в нос. По всему видать, псов это устроило, они отвернулись и вновь рванули за атаманом, но время было упущено, он вырвался из кольца и белкой запрыгнул на дерево.
— Вы хотите сказать, что мне можно слазить? — недоверчиво почесал бородку Витим. — Откель у вас эта псина? Свора ее за своего признала…
— Слазь, слазь! — рассмеялся Ратибор. — Что худого может случиться? В крайнем случае разорвут тебе задницу в клочья… Да не боись ты, видишь стоим, нас не трогают.
— Так вы им по морде сапогами не били… — воевода перевалился через край крыши, повис на руках и мягко спрыгнул в прохладную тень. — Или у них память короткая?
Собаки хмуро окружили дерево, на которое влез измученный Кряж, разлеглись в тени словно волки, а из зубастых пастей изредка вырывался басовитый клокочущий рык. Они лениво посматривали вверх, не обращая на витязей никакого внимания, только на Витима поглядывали с затаившимся недоверием. Видать удары сапогами даром не прошли. Двое собрались даже бежать к нему, но Обманщик глухо рыкнул и псы, поджав хвосты, вернулись в засаду.
Волк с любопытством заглянул в вышибленное оконце атаманской избушки и аж присвистнул от удивления.
— Это ты что ли полстены вывалил? — обратился он к воеводе.
— А как мне по вашему надо было выбираться? Собаки вон какие, волки а не псы, разорвали бы к Ящеру. Ну… Я в дверь когда влетел, немного не подрасчитал… Ухнул плечом в стену, та и посыпалась бревнами. Хреново эти уличи строят, хлипкое все… А тут Кряж как раз на шум с лавки вскочил, сонный аки весенний медведь, ну, его как медведя и взяли в оборот. Я ждать не стал, пару-тройку раз ногами по мордам, скок на крышу и был таков, а вот атаману досталось, разорвали задницу как трухлявые портки. Вы лучше скажите, откель у вас эта сука?
— Сука? — выпучив глаза переспросил Ратибор.
Вы лучше скажите, откель у вас эта сука?
— Сука? — выпучив глаза переспросил Ратибор. — Погоди, это что, не кобель?
— Очумел от жары, что ли? — Витим постучал пальцем по лбу. — Кобеля от суки отличить не в силах?
— Так шерсть… Густая.
Друзья разразились дружным хохотом, Кряж чуть со своей ветки не грохнулся.
— Ну и ну… — покачал головой стрелок. — А я его… Кхе… Ее Обманщиком кликал.
— Во ты даешь! — широко улыбнулся Волк. — Если б это был кобель, ты бы и на полсотни шагов к поляне не подкрался, такой бы лай псы подняли! А так возился с псиной, пропитался сучьим запахом, вот тебя кобели и не тронули. Заодно и нас драть не стали. Повезло!
— Повезло? — с сомнением пожал плечами Сершхан. — Не верю я в везение… Помните как Барсук баял, что всему на свете есть своя причина? Только Боги не всегда ее на виду держат, вот мы и не зрим, говорим, мол, удача. Нет… Урони камень в воду, пойдут круги, а бывает связь куда более тонкая. Ладно, вроде всех перебили? Можно и отдохнуть!
— Отдыхать некогда. — нахмурился Ратибор. — Я тут за ночь кое что выведал… Послушайте, а потом решим как быть дальше.
7.
— Стоят огромнейшим станом. Около пяти тысяч копий. Тропа выходит вот тут, а другая ведет на полуночь. — объяснял стрелок, вычерчивая прутиком на пыльной земле.
Друзья собрались в тесный кружок, только Волк лежал пластом со спиною покрытой сметаной, из леса вышли осмелевшие тиверцы, собирали оружие, швыряли в Кряжа палки на меткость. Обманщик присоединилась к своре, кобели больше поглядывали на нее, чем на атамана, но тот не спешил слазить вниз, словно приклеился к ветке.
Все кроме Волка оделись, снова нацепили оружие и теперь тыкали пальцами в пыльный рисунок, то и дело задавая вопросы. Рядом топтался огромный конь цвета ночи, еще четверо фыркали у избы, вычищенные, статные.
— А куда делись те поляки, что были здесь? — поднял глаза Сершхан.
— К середине ночи, не дождавшись посланца, в стан поехали еще двое. Я их встретил недалече отсюда, уже возвращался назад. Потом понял, что и оставшиеся не усидят, решил обождать, ну и дождался. Очень уж не терпелось им что-то своим поведать! Понимаете, я во тьме не смог читать по губам, но они точно про вас говорили, тыкали в сторону ямы, о чем-то спорили с Кряжем.
— Так надо выведать у него, пока не свалился псам на съедение! — загорелся удачной мыслью Витим. — Жить захочет, расскажет что к чему.
Сершхан встал, придерживая рукоять сабли, отряхнул халат и направился к дереву.
— Эй, — задрав голову, позвал он. — Долго так провисишь?
— А тебе что за дело? — хрипло буркнул Кряж. — Али хош со мной поменяться?
— Делать мне нечего, висеть словно яблоко… А вот тебе могу подсказать как слезть.
— А… Про поляков захотелось узнать? — догадался атаман. — Не, я уж лучше повишу, чем опосля свои кишки по кустам собирать. С ними шутки плохи, это я точно скажу, сам попался. Шли бы вы, куда шли… А я как-нить сам по себе.
— Кишки? — понимающе свел брови Сершхан. — Верная мысль! Вот у нас в сарацинских землях…
— Ты что, в сарацинии был? — призадумался Кряж, подозрительно оглядывая узор на халате.
— А правда, что там…
— Правда, правда. И кишки выпускают, и на кадушку со змеей голой задницей садят. Тут ведь тоже есть змеи. Да?
Кряж нахмурился и крепче ухватился за ветку. Лицо его выражало такое усилие мысли, что жилы на лбу выступили.
— Э, погоди! — вымолвил он наконец. — Я слажу! Тока сначала собак отгони, а то обдуришь еще.
Ратибор, словно только того и ждал, сбегал в избу, погремел горшками и раскидал у порога остатки вчерашнего пира. Псы, забыв про висевшее на ветке развлечение, гурьбой ринулись набивать животы. Память у них оказалась и впрямь не очень-то долгая.
