Словом, идиллия. Немудрено перепутать с провинциальным уголком южной Европы. Впечатление портят только крупные и ярко окрашенные местные насекомые, которые, впрочем, не кусаются и опасности для людей не представляют.
— Один из этих ребят — старый приятель Жерара, — неожиданно сказала Амели. — Они познакомились в Женеве, на семинаре по биологической безопасности в двести семьдесят втором году, кажется… Беньямин утром нанес визит и попросил помочь. Пришлось сразу отправляться за тобой.
— Б-р-р, — я помотал головой, ничего не поняв. — Амели, ты можешь выражаться яснее? Кто такой Беньямин, в чем конкретно он просил помощи и при чем тут мы с Альфой?
Собака вынырнула из кустов, вопросительно посмотрела на меня и снова исчезла.
— Тебе все объяснят. Главное следи за языком, не сморкайся в салфетки и не налегай на вино. Иначе плакали твои денежки. И твое образование.
— Ты меня прямо за вандала какого-то держишь!
— Я лишь руководствуюсь жизненным опытом.
Скажешь, прежде ничего подобного ты себе не позволял?
— Не позволял.
— Сомневаюсь. Пришли, кстати. Надеюсь, личную карточку ты не забыл?
Амели извлекла из сумочки сияющий голограммой квадратик с идентификационными данными владельца — универсальный паспорт.
Перед нами поднималось обшарпанное серо-белое здание администрации Бланьяка с диспетчерской башенкой и ненужной чашей ретранслятора дальней связи. Левее тянулись бесконечные складские ангары и зернохранилища — урожай свозили сюда, чтобы как можно быстрее загрузить на транспортные корабли во время их кратких визитов. На летном поле тарахтел, разогревая двигатели, двухвинтовой грузопассажирский аэроплан, аналог древнего «Дугласа С-47 «Дакота». Ежедневный рейс на Труа-Ривьер.
Я свистнул Альфу, и мы проникли внутрь через боковую дверь с грозной надписью «Вход запрещен! Только для персонала!». Предстали перед охранником в образе унылого и располневшего сержанта в кителе королевской конной полиции — о, анахронизм!
— Почему собака без ошейника, регистрационного жетона и намордника? — скучным голосом осведомился толстяк, проверив наши карточки и моментально выключив сканер.
— Мсье, нас ждут. — Амели одарила сержанта самой обворожительной улыбкой из своего убойного арсенала. — Есть распоряжение командора Дюваля — меня и моих спутников следует пропустить беспрепятственно. Вас разве не уведомили?
— Идите, — вздохнул гиппопотам в красно-синей форме и снова уткнулся в потрепанный журнал трехмесячной давности. Жалко его. Охранять Порт — самая бессмысленная служба на Гермесе.
Едва мы прошли через турникет и вновь очутились под льющимся с небес водопадом солнечного света, как я споткнулся и едва не грохнулся на разогретый бетон.
— Под ноги смотри, увалень! — механически сказала Амели, обернувшись. — Да что с тобой, Луи?!
Ночной визитер стоял в тридцати шагах от нас. Я бы потерял дар речи еще десять минут назад, но корабль скрывало здание.
— Бесспорно, впечатляет, — согласилась Амели, проследив за моим взглядом. — Впрочем, я не разбираюсь в технике. Хватит глазеть!
Корабль ничуть не напоминал атмосферный катер и уж тем более спасательную капсулу. Если судить по размерам и форме корпуса он должен принадлежать к классу «малых дальних рейдеров», а двигательные установки недвусмысленно свидетельствовали, что корабль способен преодолевать световой барьер и перемещаться по Лабиринту. Добавим сюда вызывающее невольное почтение вооружение — видны только плазменные орудия в консолях, но я уверен, что за створками люков на фюзеляже скрывается нечто не менее грозное, разрушительное и могучее.
Нет сомнений: это судно двойного назначения, или малый военный рейдер самой последней разработки. Мой справочник не врал — кораблей подобного образца доселе не производили. Корпус напоминает огромную сплюснутую пулю. Трапециевидные и загнутые книзу крылья-стабилизаторы для полетов в атмосфере, в кормовой части четыре киля, расходящиеся от корпуса под углом градусов в сорок — два вверх, два вниз. Окраска черная, с широкими серебряными полосами на носу и по кромке крыльев. Наверху синеют обзорные окна кабины пилотов.
С символами государственной принадлежности я ночью почти не ошибся — корабль приписан к флоту Германской Империи. Более того, судя по золотой короне и скрещенным клинкам под государственным гербом, рейдер входит в подразделение Императорского Лейбштандарта, элитного полка, обслуживающего правительство и Двор.
На носовом обтекателе серебряными готическими буквами выведено: « Kaiser Franz-Josef » — «Император Франц-Иосиф». Точно, был такой, только правил не Германией, а Австрией еще в ХХ веке или даже раньше — не помню точно.
Вот так гостюшки. Хороши дружки у Жерара Ланкло — летают на правительственных кораблях Кайзеррейха, плюют свысока на неприятные особенности нашей звездной системы, благодаря которым замечательный «Франц-Иосиф» моментом может превратиться из шедевра современной техники в груду металлолома, а ко всему этому еще и готовы заплатить кучу денег за услуги обленившегося охотника-любителя, знаменитого только тем, что полтора года назад он умудрился схлопотать от либеральнейшего правосудия Нового Квебека тридцать дней тюрьмы за драку с поножовщиной в «Золотой Арфе». Да и какая это, к дьяволу, поножовщина — так, кожу оцарапал, поставив на место обнаглевшего пьянчугу…
Амели подтолкнула меня локтем, и мы направились к гостеприимно опущенному трапу по левому борту «Франца». Поднялись, прошли через шлюз. Альфа заметно обеспокоилась, когда на несколько мгновений мы очутились в наглухо запертой камере, где вдобавок нас незаметно ощупал красный луч сканера. Меры безопасности, извольте видеть. После чего мы вывалились в коридор.
Неброская роскошь. Стены облицованы настоящими деревянными панелями, на полу бежевое ковровое покрытие, мягкий свет скрытых плафонами люминесцентных ламп. На улице полуденная жара, а здесь прохладно — искусственный климат. Картины, украшающие коридор, не голографические, а рисованные — акварель. Пейзажи, старинные морские корабли, земные животные.
— Ну и где встречающие? — осведомился я, потрепав насторожившуюся Альфу за шею. Амели собралась было ответить, но тут пред наши очи явился один из обитателей «Франца-Иосифа», заставивший меня приоткрыть рот, а собаку заворчать.
— Добрый день! — весело сказал появившийся из-за угла невысокий господин в очках, сразу бросившись пожимать мне руку. — Амели, дорогая, позволь поцеловать еще раз! Ах, какая замечательная собачка! Как тебя зовут? Дашь лапу?
Он нагнулся и протянул руку. Собачка лапу давать категорически отказалась, попятилась и заворчала еще более угрожающе.
— Альфа, тихо! — прикрикнул я. — Добрый день, мсье. Мадам Ланкло сообщила, что вы хотите… гм… меня видеть.
— Луи, я правильно догадался? — Приятель Амели взглянул на меня поверх очков. — Луи Аркур? Вы говорите только на французском или по-русски тоже?
— Конечно, — ответил я. — Второй родной язык. Мои бабушка и дедушка по матери — русские. Из Юргинской колонии. Английский я знаю гораздо хуже, а немецким вообще не владею. Если это для вас важно…
— Вот и замечательно! — воскликнул очкарик. Он вообще вел себя слишком преувеличенно. — Добро пожаловать в наше скромное обиталище! Могу предложить отличное вино, такого на Гермесе нет!
