— На улице?!
В гневе Валечка был страшен, но Лилька особо за свою вывеску не переживала. Кручёный был далеко не дурак. И ни при каких обстоятельствах не забывал, что именно на её, Лильки, девичьей красоте дело всей его жизни и держалось.
А промысел этот блатной был стар как мир и назывался хипесом.
Обычный сюжет бывал вкратце таков. Лилька отправлялась в шикарное заведение и там принималась косить под загулявшую супругу богатого бизнесмена.
А промысел этот блатной был стар как мир и назывался хипесом.
Обычный сюжет бывал вкратце таков. Лилька отправлялась в шикарное заведение и там принималась косить под загулявшую супругу богатого бизнесмена. Внешность у неё была как раз подходящая, да и ассортимент шмоток вполне позволял. Рано или поздно к Лильке подваливал какой-нибудь бобр, начинались разговоры за жизнь, потом диалог плавно сворачивал в интимные сферы — одиночество, непонятые чувства, отвергнутые сокровища души… Когда раздавался вопрос: «У вас или у меня?» — оставалось волочь охваченного страстью бобра на хату. А там уже в дело вступал Валечка. В облике ревнивого мужа, внезапно вернувшегося из командировки. У него тоже была внешность классического «нового русского», какими их представляет себе большинство наших сограждан. Как правило, клиент благополучно вышибался из денег, да ещё радовался, что отделался лёгким испугом.
Ну и ответьте, читатель, сможет ли Лилька как следует играть свою роль, допустим, с бланшем под глазом?.. Правильно, никак не сможет.
Поэтому Валечка лишь зарычал раненым тигром — и выпустил Лильку из могучих клешней, и в доме, слава Тебе, Господи, воцарился мир.
Слегка фыркнув, прелестница хлопнула дверью в ванную и врубила джакузи. Кручёный в раздумье крутил реквизированный перстенёк. Лажовый, конечно, но мы люди не гордые…
Скоро в доме снова хлопнула дверь, на сей раз входная, а ещё через минуту под окнами заворчала машина. Это Валечка отбыл к Лёньке Рябому «на катран» — «катнуть без кляуз».
В Питер!
Как следует поступить с миловидной женщиной в искусственной шубе, обнаруженной около таёжного лесоповала? Правильно, задержать. Поскольку она там определённо занимается чем-нибудь незаконным. Скорее всего, это «пушная», обслуживающая зэков. Или — по нынешним неспокойным временам — ненормальная, вывалившаяся из дыры.
Поэтому Женино появление повлекло за собой срочный вызов наряда «красноголовых». Однако те, что-то проверив своими приборами, оприходовать Корнецкую отказались наотрез.
— Наше дело — психически невменяемый контингент из временных дыр. — Командир боевого расчёта, высокий, тощий лейтенант в малиновом шлеме, сделал неприличный жест. — Нормальными лакшовками не занимаемся.
К тому же спецприемник у него был забит выше крыши. Вчера на берегу реки объявился целый гусарский эскадрон, и лейтенанта, правду сказать, терзали по этому поводу самые дурные предчувствия.
На том ярко-оранжевый автобус запыхтел дизелем и отчалил, а зоновские кумовья тяжело вздохнули и повезли Корнецкую в райцентр.
В местном УВД на неё посмотрели неласково. Взяли объяснение (правду сказать, несколько путаное) и до выяснения обстоятельств посадили в женский «тигрятник».
Под скамейкой, предназначенной для задержанных, вились бесчисленные переплетения отопительных труб, так что сидеть на ней было жарко, вонюче и неуютно. К тому же здесь уже расположилась пьяная в умат здоровенная усатая бабища. Бабища пребывала в неглиже, открывавшем внушительное голое плечо и наколотую на нём розу в ладонях. Женя кое-как устроилась с краешку и стала оглядываться.
Как водится в таких заведениях, соляночка была сборная. Несколько проституток, томившихся, видимо, ещё с ночи. Парочка отмороженных дебоширок, продолжавших по инерции материться и выяснять отношения. Ну, ещё пяток перебравших зелёного змия блудных дочерей демократии… «Тигрятник» был небольшой.
«Вот уж истинно, от сумы да от тюрьмы…» Женя вздохнула, и в этот момент её соседка открыла глаза и обратила мутноватый взор на Корнецкую.
«Вот уж истинно, от сумы да от тюрьмы…» Женя вздохнула, и в этот момент её соседка открыла глаза и обратила мутноватый взор на Корнецкую.
— Пирохонкой угостишь, подруга? — осведомилась она басом, и в воздухе сразу повис запах густейшего перегара.
Женя принялась судорожно соображать, как бы половчее и, главное, безопасно ответить. Ей вроде доводилось читать про какие-то слова, которых, если не хочешь неприятностей, в местах заключения лучше не произносить. Кажется, нельзя говорить «спасибо», а только «благодарю»? И ещё, входя в камеру, следует приветствовать старожилов не обычным «здравствуйте», а как-то иначе?.. И относится ли всё это к женскому контингенту или только к мужскому?..
— Прости, родная, не курю, — сказала она наконец.
Как ни странно, вежливый отказ соседку удовлетворил. Обладательница татуированной розы пару раз икнула и заметила глубокомысленно:
— Да ты, девонька, вроде простячка брусовая и без понтов совсем… Не то что эти, раскрутки суфлёровые. — И, грозно сдвинув не по-женски клочковатые брови, сурово указала на куривших «Мальборо» проституток: — Попались бы они мне в кашаре.
Женя тактично промолчала.
— Знакомы будем, я Мужик Анфиска, — гордо представилась собеседница. И, видимо, отнюдь не мучимая с бодуна головной болью, прониклась к Жене доброжелательным расположением и принялась наставлять. — Ты, девонька, перво-наперво заделай себе из капронового чулка продолговатый мешочек. И как набьёшь его горячей бронебойкой — вот тебе и готов подсердечник…
«Чего, чего?.. А-а. Понятно. Ещё одна с острова Лесбос…»
Перед мысленным взором встали Анагора с Леэной, и Женя подавила вздох. Да уж. Те хоть рассуждали о десятой музе, божественной поэтессе Сафо. А не о дурацких «подсердечниках» из капронового чулка. Впрочем… Их бы на полгодика в нашу женскую зону. Небось быстро бы перековались.
А может, и нет…
— …Ну а лучше всего, чтобы положили на тебя глаз, да не какая-нибудь там ковырялка, а настоящий кобёл, в деле многократно проверенный.
Мужик Анфиска на секунду закрыла глаза, видимо с удовольствием вспоминая былое, и, не поленясь, тут же продемонстрировала Корнецкой знаки своей доблести и достоинства — татуировку кабана, упёршегося клыками в надпись по-французски «радость любви», а также наколотый на ягодице чей-то огромный глаз в правильной треугольной рамке.
Поднятая ею тема оказалась волнительной, в беседу включилась одна из проституток и принялась с жаром доказывать про «крутой аргон», возникающий при общении с каким-то «мотороллером».
Мужик Анфиска оставила Женю и переключилась на жрицу любви, завязалась яростная дискуссия. Воспользовавшись передышкой, Корнецкая опустила голову на руку и прикрыла глаза. «До чего ж вы мне все надоели. Тишины хочу…»
Её как будто услышали. Крикливый спор прервался на полуслове, но прервался как-то очень тревожно и нехорошо. Старшина-помдеж, говоривший по телефону, тоже вдруг замолчал и, бросив трубку на аппарат, недоумённо уставился в зарешёченное окошко…
Наверное, так реагируют животные на готовое вот-вот разразиться землетрясение или цунами.
Кстати, за окном в самом деле истошно выли собаки…
И вот где-то далеко глухо содрогнулась земля, и все присутствующие ощутили, как здание оплота правопорядка жутко и медленно покачнулось от фундамента до крыши, а Мужик Анфиска вдруг закрестилась, быстро приговаривая:
