Она вдруг замолчала, рванулась изо всех сил, едва не выскользнув из-под руки Саймона, но он крепко прижал девушку к себе. Рубаха ее была порвана в клочья, и два тугих маленьких полушария с набухшими сосками коснулись груди Ричарда. Внизу, насколько он мог разглядеть, тоже почти ничего не было — лишь пояс с «вопилкой» да коротенькие шорты, располосованные вдоль и поперек.
Всхлипывая, девушка извивалась в его объятиях, и Саймон, начавший злиться, решил, что есть лишь два способа ее утихомирить — официальный и, так сказать, приватный. Но с приватным спешить не стоило, ибо, как говорил Чочинга, всякой песне свое время. А Саймон не собирался распевать сейчас любовные серенады.
Склонившись над девушкой, он рявкнул:
— Оператор Хаоми Синдо! Как стоите перед инспектором? В каком виде, дьявол вас побери? Прекратить визг! — Саймон встряхнул ее, поиграл желваками на скулах и тихо, с угрозой пришипел:
— Хочешь расстаться с нашивками, истеричка? Ну, я тебе это устрою! Будешь брюкву сажать в своей Калифорнии… А на Пандус — ни ногой!
Это подействовало. Всхлипнув в последний раз, Хаоми перестала вырываться и выпрямилась. Саймон убрал руку с ее плеча.
— Прекратить истерику! Ясно?
— Д-да…
— Да, сэр!
— Да, сэр, — покорно откликнулась девушка. Глаза у нее стали уже осмысленными.
— Рапорт! — приказал Саймон.
И тут она зарыдала. Впрочем, слезы пришли не одни, а вместе со словами, и Саймон, слушая их, только хмурился и теребил губу. Предчувствия его оправдались, причем в самом мрачном варианте — станция захвачена, оба техника мертвы, а что случилось с де Брезаком — неизвестно. Насколько он понял, Хаоми не видела людей, напавших на станцию. Все случилось ранним утром, неожиданно, во время дежурства Брезака. Черкасов и Калева спустились к бассейну, сама Хаоми была в своей комнате, собиралась натянуть купальник и последовать за ними. Вдруг к ней ворвался Брезак; руки у него тряслись, и выглядел он точно помешанный. Хаоми не помнила, был ли он вооружен. Брезак схватил ее и потащил к лестнице, все время повторяя: «Они их убили! Они убили Леона и Юсси! Убили!» Затем он как будто пришел в себя, велел Хаоми бежать к вертолетам через восточный выход, садиться в «пчелу» и убираться в лес. Ошеломленная, она подчинилась. Ее аппарат преодолел километр или два, затем в хвостовом отсеке что-то громыхнуло, и Хаоми поняла, что по машине стреляют из разрядника.
Ее аппарат преодолел километр или два, затем в хвостовом отсеке что-то громыхнуло, и Хаоми поняла, что по машине стреляют из разрядника. На станции имелись луче-меты и пара карабинов, но успел ли Брезак первым добраться до них, оставалось неясным. Видимо, не успел; Саймон мог домыслить, что, предупредив Хаоми, француз ринулся в диспетчерскую и заблокировал штурман-компьютер. Там, в диспетчерской, он скорее всего и расстался с жизнью.
Хаоми на подбитой «пчеле» смогла дотянуть до леса. В вертолет попадали еще трижды. Затем начался пожар; горела внутренняя обшивка кабины, занялись ветки, на которых повисла «пчела», и дым едва не задушил девушку. Она отстрелила кресло, забрала аварийную капсулу и бросилась бежать. Потом несколько дней блуждала по лесу — боялась уйти далеко от станции, гадала, что случилось с де Брезаком, и тряслась от ужаса, представляя, что скоро придут и за ней. Словом, потихоньку сходила с ума. Ко всем прочим страхам прибавился ужас перед симха, бродившими в темноте, и дайрами, что нередко забирались в лес. Хаоми знала, что надежная защита против них — «вопилки». «Вопилка» у нее была, но страх все равно не покидал девушку.
Теперь она плакала навзрыд, уткнувшись носом в ключицу Саймона. Хмурясь, он подумал, что для нее все развивается по сюжету древней мелодрамы: пришли злодеи, убили хороших парней, красавица бежала; пришел герой-инспектор, красавицу спас, а из злодеев выпустил кишки. Ну, еще не выпустил, так выпустит непременно… Оставались, правда, кое-какие неясные вопросы — сколько этих злодеев и как они перебрались на Южный материк. Последнее было самым важным. Саймон был уверен в себе и знал, что справится с ситуацией — не силой, так хитростью, не хитростью, так силой. Эти мерзавцы с Севера были почти что мертвы! Но кто гарантировал, что за ними не придут другие?
Как же они сюда добрались? С полминуты он размышлял над этим вопросом, но спросил другое:
— Ты знаешь, что маяк не работает? Эта ваша система «Вектор»?
Хаоми кивнула, опять ткнувшись лицом ему в ключицу.
Губы у нее подрагивали, но теперь, когда девушка немного успокоилась, Саймон видел, что она очень хорошенькая.
— Д-да, сэр. Я пыталась связаться с Жюлем по радиофону… Все молчит! И связь, и маяк! Если Жюль поставил б-бло-кировку, все отключилось. Все, кроме Периметра и бытовых систем… И даже м-мне станцию не запустить… не войти в штурман-компьютер без п-пароля. А п-пароль… — она беспомощно развела руками — п-пароля я не знаю…
— Зато я знаю, — сказал Саймон с важностью, достойной инспектора Транспортной Службы. — Дело в другом: раз Периметр не обесточен, я не смогу незаметно подобраться к станции. Что-нибудь там взвоет или зазвенит… Кстати, куда у вас выведена тревожная сигнализация? В диспетчерскую или в старт-финишный зал? И где вы хранили оружие?
— И т-туда и сюда, — виновато ответила Хаоми. — И еще в комнату Жюля… А оружие… оружие, карабины и лучеметы, были в стойке под лестницей, у западного входа… — Ее ладошка с нерешительностью коснулась груди Саймона. — Сэр… можно вопрос?
— Можно. Если мы покончили с формальностями, «сэр» разрешаю опустить. Зови меня Дик.
— Но, сэр…
— Отставить!
— Д-да, сэр… Дик…
Она замолчала, и Саймон поинтересовался:
— Ну, что ты хотела спросить?
— Почему вы голый, с-сэ… Дик?…
— Климат у вас тропический, а я жары не люблю, — пояснил он.
— Еще вопросы?
— Что… что мы будем теперь делать? Ждать помощи?
— А я разве не помощь? — искренне удивился Саймон.
— Но вы… ты… ты же инспектор? Транспортной Службы? — Хаоми с недоумением приоткрыла пухлый рот. — А там, — она махнула в сторону станции, — изолянты! Каторжники! Убийцы!
— Я тоже убийца, — произнес Саймон. — Видишь ли, у меня есть такой шнурок… очень длинный шнурок… а на нем пальцы и уши тех, кого я убил. Как-нибудь я тебе его покажу… когда мы познакомимся поближе.
Конечно, она не поверила, хоть он сказал чистую правду. Нормальные люди в такое не верят…
Вздохнув, Саймон потянул ее за руку.
— Пойдем! Заберемся на дерево, ты умоешься и поешь. Есть хочешь?
— Д-да… Консервы, что были в капсуле, кончились… Правда, тут есть фрукты…
— Вот и хорошо. Поешь, поспишь, а утром придет мой Друг. Его зовут Ноабу, он из людей итури. Он будет тебя охранять.
— А ты? — Она несмело улыбнулась, и Саймон — каким-то шестым чувством — догадался, что девушка предпочитает его в роли охранника. Похоже, она разглядела, что инспектор молод и не лишен мужского обаяния.
— Мне надо днем понаблюдать за станцией, — сказал он. — А следующей ночью я туда отправлюсь.
— Один?
— Разумеется.
Он повернулся и зашагал к опушке. Хаоми покорно двинулась следом. Уже совсем стемнело, и Саймон, вспомнив предупреждение пигмея о «плохих зверях», включил «вопилку». В ушах начало ритмично покалывать; ультразвуковые импульсы, безвредные для человека, отпугивали животных. Животные вообще боятся всего непривычного, а импульс «вопилки» и более мощных эмиттеров, что охраняли станцию, действовал на них угнетающе и вызывал беспричинный страх. Почти у всех, в любом населенном людьми мире. Бывали, конечно, исключения, вспомнил Саймон. Вроде тех маленьких змеек, что водились в ущелье у лагеря Быстроногих, разоренного Холодными Каплями… Там, куда водил его отец… Что он тогда сказал?… Не тот враг страшен, что прет в лоб, а тот, что прячется за углом… Очень верная мысль!
