— Так ведь по женской, а не по мужской! — отозвался Саймон. — Женщины не пьют, мэм… я хотел сказать — много не пьют, даже у русских. А я вдобавок уродился в отца.
— В отца? Вы так полагаете? — Леди Дот сделала паузу и вдруг задумчиво протянула:
— Значит, в отца… С вашим отцом я встречалась… встречалась, агент-стажер…
Ричард невольно насторожился. Он был готов прозакладывать оба уха и все десять пальцев, что в сверливших его глазах промелькнули тени неких ностальгических воспоминаний. Это было потрясающим открытием; он и представить не мог, что непробиваемая Леди Дот знакома с его отцом.
— Ваш отец не питал и не питает склонности к религии, — сообщила ему тем временем Эдна Хелли. — Он такой же мормон, как я — папа римский или святая великомученица Елизавета. И вы не мормон. Вы пьете кофе! И чай! Горячий чай! К тому же вас вырастил человек… м-мм… точнее, человекообразное существо, лишенное всех и всяческих религиозных понятий! — Она погрозила Ричарду пальцем и добавила тоном ниже:
— Не пытайтесь заморочить меня, стажер. Ложь — великое искусство, которым вам придется овладеть — в свое время и под руководством опытных наставников. А сейчас запомните, что агент Центрального Разведуправления должен научиться пить — что угодно, с кем угодно и где угодно. Хоть. в церкви, хоть на кладбище! Пить, не пьянеть и не встревать в глупые истории. Это тоже искусство, мой дорогой, и пусть Уокер вас научит. Кстати, я накладываю на него взыскание… — Длинные сухие пальцы Леди Дот пробежали по клавиатуре. — На него и, разумеется, на вас…
Ричард щелкнул каблуками и незаметно перевел дух. Крысиные клыки, позорное изгнание миновали его, и теперь он был готов принять любую кару. Положим, накачаться до бровей и сплясать канкан на стойке «Катафалка»… Или пройтись по всем учебным лабиринтам, где рвутся капсулы с «хохотуном» и с «поцелуем Афродиты», от коих сперва веселишься, а после плачешь да блюешь желчью и кровью… Или вскрыть компьютерный сейф-калейдоскоп, от чего происходит верчение в голове и дрожь в коленках, а перед глазами все двоится и троится, будто приложили тебя по затылку топором, чтоб без помех отрезать палец… Все эти пытки он вынес бы с честью, так как, овладевая приемами Смятого Листа, Звенящих Вод и прочих кланов, подвергался столь же тяжелым и унизительным испытаниям. Но Леди Дот — не Наставник Чочинга, мелькнуло у Ричарда в голове; она — человек цивилизованный, а значит, способна придумать пакости еще похлеще.
Ожидая вынесения приговора, он размышлял о ее прозвище — конечно, неофициальном, не являвшемся служебным псевдонимом и не занесенном ни в какие файлы.
Собственно, означало оно «точка» и считалось как бы косвенным свидетельством того, что Эдна Хелли умела расставлять точки над всеми «i» и не промахиваться по мишеням. Но Ричард Саймон, владевший тремя языками, воспринимал это прозвище во всем его многообразии, с удивлением отмечая, что оно годится повсюду и везде — как хорошо разношенный башмак, который можно натянуть и на левую, и на правую ногу. Леди Точка — на английском, а по-русски — дот, блиндаж или капонир, оснащенный парой пушечных стволов… На тайятском же «доот», произнесенное с легким придыханием, означало «серый», а этот оттенок был у Эдны Хелли излюбленным: серые глаза, серые волосы, серый форменный мундир и серая шляпка-шлем, положенная женскому персоналу Службы. Шляпка, кстати, тоже напоминала бетонный колпак дота, в чем Ричард усматривал чуть ли не перст судьбы. Со всех точек зрения Леди Дот была не просто точкой, а точкой Долговременной, Огненосной и весьма Труднодоступной.
Расшифровав таким образом ее кличку, Ричард успокоился и стал ждать, когда дот откроет огонь на поражение. Эдна Хелли тем временем изучала его досье.
— Успехи ваши весьма похвальны, — наконец буркнула она. — Очень неплохо, очень… Вождение глайдеров и прочих транспортных средств — балл «а»… летали на «ведьмах», «ифритах» и «бумерангах»… отлично летали… Теперь методы скрытного десантирования — парашют, реактивная капсула, дельтаплан, акваланг-балл «а»… стрельба, подрывное дело, взлом электронных средств защиты — балл «а»… та-ак… боевая подготовка… хм-м… ну, здесь выше всяких похвал… кости ломать вы умеете… А что у нас с теоретическими дисциплинами?… Хм-м… Политология… структура служб ООН… связь… межзвездная транспортировка… Неплохо, но не блестяще, агент-стажер! Особенно что касается последнего предмета! Или вам не известно, что Пандус — основа основ современной цивилизации?
— Известно, мэм, — откликнулся Ричард.
Упрек был, безусловно, справедливым. Если не считать снов, повторявшихся с путающей регулярностью, месяцы, проведенные в Учебном Центре, почти изгладили воспоминания о тайятских лесах. Саймон, однако, подметил, что практика для него целебней теории. Успокоение наступало быстрей, если он бегал, стрелял, сражался на боевом помосте, гнал в автомобиле или прыгал с реактивным ранцем в океан, дабы затем высадиться на берег, обманув команду захвата и хитроумного Дейва Уокера. Все эти дела, служившие испытанием ловкости и физической силы, напоминали о детских годах и о Наставнике Чочинге, тогда как любой теоретический курс большей частью погружал Ричарда в прострацию;
Правда, это не мешало ему сравнивать поучения Наставника с рекомендациями и советами преподавателей, но сравнение было не в пользу последних. Чочинга выражался куда яснее и называл все своими именами: смерть — смертью, а не ликвидацией, бегство — бегством, а не тактическим отступлением, муку — мукой, а не выжиманием информации путем болевого воздействия.
Голос Эдны Хелли вернул Ричарда к реальности.
— Вы будете заниматься всеми теоретическими дисциплинами, агент-стажер, пока не добьетесь оценки «а». В первую очередь — межзвездной транспортировкой и Эпохой Исхода. Вы должны знать, какие проблемы стояли перед человечеством в ту эпоху, как они были разрешены и что мы имеем в результате. Кроме того, я полагаю, вам полезно заняться языками. Испанский, португальский и арабский не покажутся вам слишком большой нагрузкой?
— Нет, мэм, — пробормотал Ричард.
Испанский, португальский и арабский не покажутся вам слишком большой нагрузкой?
— Нет, мэм, — пробормотал Ричард.
На испанском и португальском говорили в Южмерике и Латмерике, а также, само собой, в государствах, занимающих Иберийский континент Европы. Арабский считался основным языком всех стран Аллах Акбара, но был принят и в двух других Мусульманских Мирах, ибо на нем с правоверными говорил святой пророк. Так что Ричарду Саймону возразить было нечего.
— Разумеется, — сказала Леди Дот, — вам предстоит тяжко трудиться, пока вы не добьетесь впечатляющих успехов в этих языках. А потому — никаких увольнений и никаких девиц из Монреаля, равно как из Нью-Йорка, Лондона, Рима и иных населенных пунктов этой планеты. Вам ясно, агент-стажер?
Ричард с мрачным видом подтвердил, что ему все ясно, после чего был помилован и отпущен. Но не успел он переступить порог, как резкий голос Леди Дот заставил его обернуться.
— Русский — один из ваших родных языков?
— Так точно, — отрапортовал Ричард, томимый неясным, но тягостным предчувствием.
