взять из прошлого все хорошее и забыть все плохое. Как… ну, ревности
вообще быть не должно. У нас не будет иммигрантов. Мы должны поделиться
нашими генами, насколько это возможно. Пятьдесят человек, чтобы возродить
целый разумный вид! Так что не беспокойся о том, что кого-то обидят, или
обойдут, или что-нибудь еще. Исключено. Нас ждет столько дел впереди, что
мелкие личные пристрастия просто не имеют значения.
Он привлек ее к себе и тихонько рассмеялся.
— Это не мешает сообщить вселенной, что Ингрид Линдгрен — самое
прекрасное, что в ней есть, — сказал он.
Он бросился на траву под высоким старым деревом и протянул к ней
руки.
— Приди ко мне. Я же сказал, что у нас сегодня выходной.
Над ними пролетело одно из тех существ, что люди назвали драконами —
в стальной чешуе, с пронзительным свистом разрезая крыльями воздух.
Линдгрен нерешительно присоединилась к Реймону.
— Не знаю, стоит ли, Карл, — сказала она.
— Почему нет?
— Слишком много дел.
— Строительство, высаживание растений, все идет хорошо. Ученые не
обнаружили никакой опасности, действительной или потенциальной, с которой
мы не в состоянии справиться. Мы можем себе позволить чуток
побездельничать.
— Ну ладно, давай взглянем в лицо фактам. — Она говорила словно бы
нехотя. — У королей не бывает выходных.
— Что за ерунду ты несешь? — Реймон оперся спиной о ствол дерева с
грубой корой и нежным запахом, взъерошил ее светлые волосы, на которых
играли лучи утреннего солнца.
— Я говорю о тебе, — сказала она. — Они ждут от тебя, от человека,
который спас их, у которого хватило храбрости выжить, они ждут от тебя…
Он прервал ее слова поцелуем.
— Карл! — запротестовала она.
— Ты возражаешь?
— Нет. Конечно, нет. Наоборот. Но… я хочу сказать, твоя работа…
— Мое дело — участвовать в работе общины, — сказал он. — Не больше и
не меньше. Что касается любого другого статуса — в Америке была такая
пословица: «Если меня назначат, я не буду править, если изберут, не стану
служить».
Она посмотрела на него почти с ужасом.
— Карл! Ты не можешь так поступить!
— Еще как могу, — ответил он. На миг он снова посерьезнел. — Как
только кризис миновал, как только люди могут справиться сами… что
лучшего может сделать для них король, чем сложить с себя корону?
Он рассмеялся, и она не могла не рассмеяться вместе с ним. Они были
обыкновенными людьми.
