чувствую себя после него вполне отдохнувшей.
— Хорошо, — вздохнул он. — А на корабле еще два случая.
— Бессонницы, ты хочешь сказать?
— Да. На грани нервного срыва. Как только начинают дремать,
просыпаются с криком. Кошмары. Я не уверен, действует ли на них
невесомость сама по себе, или это только последняя капля, высвобождающая
стресс. Урхо Латвала тоже не знает. Я только что совещался с ним. Он хотел
знать мое мнение: что делать когда закончатся успокоительные средства.
— Что ты предложил?
Реймон состроил гримасу.
— Я сказал ему, кто, по-моему, должен получать лекарства обязательно,
а кто может некоторое время продержаться без них.
— Ты же понимаешь, что беда не только в психологии, — сказала
Чи-Юэнь. — Усталость. Обыкновенное физическое утомление от постоянных
усилий что-то делать в невесомости.
— Разумеется. — Реймон зацепился одной ногой за перекладину, чтобы
удержаться на месте, и принялся расстегивать комбинезон. — И совершенно
напрасно. Опытные космонавты знают, как с этим справиться, и ты знаешь, и
я, и еще несколько человек. Мы не доводим себя до изнеможения, пытаясь
скоординировать мышцы. Это наземные увальни-ученые так поступают.
— Сколько еще, Шарль?
— Это? Кто знает? Они собираются реактивировать силовые поля, на
минимальной мощности за счет внутренней энергетической установки — завтра.
Предосторожность, на случай, если мы встретим более плотную материю
раньше, чем ожидается. Последний срок, который я слышал насчет того, когда
мы достигнем окраин клана, это неделя.
Она облегченно расслабилась.
— Столько мы продержимся. А потом… будем на пути к нашему новому
дому.
— Надеюсь, что так, — проворчал Реймон. — Он спрятал одежду, немного
дрожа, хотя воздух был теплым, и взял пижаму.
Чи-Юэнь рванулась. Но привязь ее остановила.
— Что ты хочешь этим сказать? Ты что, не знаешь наверняка?
— Послушай, Ай-Линг, — сказал он голосом человека, полностью
исчерпавшего свои силы, — ты, как и остальные, слушала сводку наших
проблем с инструментами. Как, тысяча проклятий и еще одно, можешь ты
ожидать точного ответа на что бы то ни было?
— Я прошу про…
— Разве можно обвинять офицеров, если пассажиры не слушают их
доклады, не хотят понять? — голос Реймона возвысился в гневе. — Некоторые
из вас снова упали духом. Некоторые отгородились апатией, или религией,
или сексом, или чем-нибудь еще, пока не перестали воспринимать
происходящее. Большинство из вас — ну да, это БЫЛО полезно, работа в
научно-исследовательских проектах, но это само по себе стало защитной
реакцией. Еще один способ сужения вашего внимания, пока вы не исключите из
своего сознания большую гадкую вселенную. А теперь, когда невесомость
мешает вам, вы точно так же заползли в свои чудные норки. — В голосе его
появились гневные нотки: — Продолжайте в том же духе. Делайте, что хотите.
Только не приходите и не долбите меня. Понятно?
Он набросил пижаму, подплыл к кровати и закрепил вокруг пояса
страховочную веревку. Чи-Юэнь потянулась, чтобы обнять его.
— О, милый, — прошептала она. — Прости меня. Ты так устал… так
устал.
— Мы все устали, — сказал он.
— Ты — больше всех.
Она провела пальцами по его скулам, выступающим под туго натянувшейся
кожей, по глубоким складкам, по запавшим и воспаленным глазам.
— Почему ты не отдыхаешь?
— Я бы хотел.
Она развернула его тело горизонтально, заставила его удобно
вытянуться и придвинулась еще ближе. Ее волосы плавали над его лицом и
пахли солнечным светом, как на Земле.
— Отдохни, — сказала она. — Почему бы нет? Разве это не здорово не
иметь веса?
— М-м-м… да, в некоторых случаях… Ай-Линг, ты хорошо знаешь
Ивасаки. Как ты думаешь, он может справиться без транквилизаторов? Мы с
Латвалой не уверены.
— Шшш, — ее ладонь закрыла ему рот. — Хватит об этом.
— Но…
— Нет, и никаких разговоров. Корабль не развалится на части, если ты
одну ночь поспишь как следует.
— Н-ну… пожалуй, что нет.
— Закрой глаза. Дай я поглажу тебе лоб — вот так. Разве уже не лучше?
Теперь подумай о чем-нибудь хорошем.
— О чем?
— Разве ты забыл? О доме… Нет. Об этом, пожалуй, лучше не надо.
Подумай о доме, который мы обретем. Синее небо, теплое яркое солнце, свет
падает сквозь листву, мелькают тени, сверкает речная гладь, а река течет,
течет, течет, убаюкивая тебя.
— Угм-м.
Она поцеловала его, едва касаясь губ.
— Наш собственный дом. Сад. Незнакомые яркие цветы. О, но мы посадим
растения Земли тоже, розы, жимолость, яблони, розмарин — символ верности.
Наши дети…
Он дернулся. К нему вернулось беспокойство.
— Погоди, мы пока не можем связывать свою судьбу с кем бы то ни было.
Ты можешь не захотеть жить с каким-то, ну, любым конкретным мужчиной.
Разумеется, ты мне нравишься, но…
Она снова накрыла его веки ладонью, прежде чем он понял, что его
слова сделали ей больно.
— Мы грезим наяву, Шарль, — тихо рассмеялась она. — Перестань быть
серьезным и воспринимать все буквально. Просто подумай о детях, чьих
угодно детях, играющих в саду. Думай о реке. Лесах. Горах. Пении птиц. О
мире.
Он крепко обнял ее гибкую фигурку.
— Ты хорошая.
— Ты сам такой. Хороший мальчик, которого надо обнять и убаюкать. Ты
хочешь, чтобы я спела тебе колыбельную?
— Да. — Его слова стали невнятными. — Пожалуйста. Мне нравится
китайская музыка.
Она продолжала гладить его лоб, набирая воздуха, чтобы петь.
Щелкнул интерком.
— Констебль, — произнес голос Теландера. — Вы здесь?
Реймон тотчас сбросил с себя дрему.
— Не надо, — умоляюще прошептала Чи-Юэнь.
— Да, — сказал Реймон. — Я слушаю.
— Можно вас попросить прийти на мостик? Конфиденциально.
— Да, да.
Реймон отвязал страховочную веревку и начал снимать пижаму.
— Они не дают тебе пять минут отдохнуть! — сказала Чи-Юэнь.
— Они не дают тебе пять минут отдохнуть! — сказала Чи-Юэнь.
— Должно быть, что-то серьезное, — ответил он. — Никому не говори,
пока я не велю.
Реймон быстро натянул комбинезон и ботинки и выплыл из каюты.
Теландер и, к его удивлению, Нильсон, ждали его. Капитан выглядел
удрученным. Астроном был взволнован, но не утратил самообладания. В руке
он держал исписанный листок бумаги.
— Что, навигационные трудности? — сделал вывод Реймон. — Где Будро?
— Это не в его компетенции, — сказал Нильсон. — Я производил
вычисления точности наблюдений, сделанных мной при помощи новых приборов.
И пришел к обескураживающему заключению.
Реймон обхватил пальцами поручень и висел молча, глядя на капитана и
астронома. Флюоресцентный свет отбрасывал глубокие тени на его лицо. Седые
пряди, которые недавно появились в его волосах, резко выделялись.
— Мы не сможем попасть в галактический клан, что впереди нас, —
сказал он.
— Правильно, — опустил голову Теландер.
— Нет, в точном смысле слова неправильно, — торопливо заявил Нильсон.
— Мы пройдем сквозь него. Собственно говоря, мы пройдем не только сквозь
данную область вообще, но и — если мы так решим — сквозь достаточно
большое количество галактик из семейств, составляющих клан.
— Вы уже можете определить такие детали? — удивился Реймон. — Будро
