который прозвучал как ответ на плеск воды.
— Да, я думаю, что мы все выучили наизусть официальные биографии друг
друга, — кивнула она. — Ваша биография — это абсолютный минимум, которым
вы сумели отделаться при опросе.
(Шарль Жан Реймон. Статус гражданства межпланетный. Тридцать пять
лет. Родился в Антарктике, но не в одной из лучших колоний; на подземных
уровнях Полигорска. Мальчика, отец которого умер рано, ждали только
бедность и неприятности. Юношей он каким-то образом попал на Марс и
переменил множество работ, пока не начались беспорядки. Затем он сражался
с «Зебрами» и так проявил себя, что впоследствии Лунный Спасательный
Корпус предложил ему должность. Там он завершил свое образование и быстро
продвинулся в чине. Будучи полковником, он много работал над
усовершенствованием полицейского подразделения. Когда он вызвался
участвовать в экспедиции, Управляющее Бюро с радостью приняло его).
— Ничего личного, — заметила Линдгрен. — Вы что, и на психологических
тестах рассказываете официальную версию?
Реймон прошел вперед и отсоединил носовой якорь.
Он ловко спрятал оба
якоря, взялся за руль и запустил мотор. Магнитный двигатель работал
бесшумно, но лодка тотчас рванулась вперед с большой скоростью. Реймон
смотрел прямо перед собой.
— Какое это для вас имеет значение? — спросил он.
— Мы будем вместе много лет. Очень может быть, что до конца наших
жизней.
— В таком случае, почему вы решили провести со мной этот день?
— Вы сами меня пригласили.
— После того, как вы позвонили мне в отель. Вам пришлось справиться в
отделе регистрации команды, чтобы выяснить, где я остановился.
Парк Миллеса исчез в быстро сгущающейся тьме за кормой. В свете огней
вдоль канала не было видно, покраснела Линдгрен, или нет. Однако она
отвернула от Реймона лицо.
— Я действительно так поступила, — призналась она. — Я… Я думала,
что вам одиноко. У вас ведь никого нет?
— Никаких родственников. Я всего лишь путешествую по злачным местам
Земли. Там, куда мы направимся, их не будет.
Она снова подняла голову и на этот раз устремила взгляд на Юпитер —
немигающую рыжевато-белую лампу. Появились еще звезды. Линдгрен задрожала
и плотно закуталась в плащ, чтобы защититься от осенней прохлады.
— Не будет, — глухо повторила она. — Все чужое. Мы еще только-только
начали понимать и представлять тот соседний, братский мир. И пересечь
расстояние в тридцать два световых года…
— Таковы люди.
— Почему вы летите, Карл?
Его плечи поднялись и опустились.
— Неугомонность, наверное. И, честно говоря, я нажил себе врагов в
Корпусе. С одними не так обошелся, других опередил на служебной лестнице.
Я достиг такой ступени в своей карьере, что не мог продвигаться дальше, не
играя во внутренние политические игры. А это я презираю. — Их взгляды
встретились. Некоторое время оба медлили. — А вы почему?
Она вздохнула.
— Наверное, из чисто романтических побуждений. С самого детства я
считала, что должна полететь к звездам — как принц отправляется в
сказочную страну. Я долго уговаривала родителей и наконец добилась, чтобы
они позволили мне записаться в Академию.
В его улыбке было больше тепла, чем обычно.
— И вы показали отличные результаты в межпланетной службе. Так что
они без колебаний назначили вас первым помощником в первом же вашем полете
за пределы Солнечной системы.
Ее руки, лежащие на коленях, встрепенулись.
— Не надо. Прошу вас. Я знаю свое дело. Но женщине в космосе легко
продвинуться по службе. Она везде нужна. Мои функции на «Леоноре Кристине»
будут чисто служебными. Я буду больше заниматься… ну, отношениями между
людьми… чем астронавтикой.
Он снова посмотрел вперед. Лодка огибала сушу, направляясь в
Салтсйон. Водное движение усилилось. Мимо них проносились гидрофойлы.
Водное движение усилилось. Мимо них проносились гидрофойлы.
Грузовая субмарина неспешно держала путь в Балтику. Над головой, словно
мотыльки, мелькали воздушные такси. Центр Стокгольма был многоцветным
неугасающим костром. Тысяча его шумов сливались в одно странно гармоничное
ворчание.
— Это возвращает меня к моему вопросу, — хмыкнул Реймон. — Скорее,
моему контрвопросу, поскольку вы начали спрашивать первая. Не думайте, что
мне не по душе ваше общество. Я был рад провести с вами день, и если вы
согласитесь поужинать со мной, я буду считать этот день одним из лучших в
моей жизни. Но большинство из нашей команды разбежались в стороны, как
капли ртути, в тот миг, когда окончилась подготовка. Они намеренно
избегают товарищей по команде. Лучше провести время с теми, кого они
больше никогда не увидят. А вы, у вас ведь есть корни. Старая,
благовоспитанная, благополучная семья, в которой все, надо полагать,
привязаны друг к другу. Живы отец и мать. Братья, сестры, двоюродные
братья и сестры наверняка полны готовности сделать для вас все, что могут,
в эти оставшиеся несколько недель. Почему вы сегодня не с ними?
Линдгрен сидела молча.
— Ваша шведская замкнутость, — через некоторое время сказал он. — Как
положено тем, кто правит человечеством. Мне не следовало вмешиваться. Ну
так признайте за мной такое же право молчать, хорошо?
Чуть позже он заговорил снова:
— Вы согласитесь поужинать со мной? Я обнаружил очень приятный
ресторанчик, в котором обслуживают люди.
— Да, — ответила она. — Спасибо. Я согласна.
Линдгрен поднялась и стала рядом с ним, положив руку ему на локоть.
Она чувствовала, как под ее пальцами напрягаются его сильные мускулы.
— Не называйте нас правителями, — попросила она. — Это не так. Как
раз в этом и была идея Соглашения. После ядерной войны… когда мир был
так близок к гибели… что-то надо было предпринять.
— Угу, — проворчал он. — Мне изредка случалось читать книги по
истории. Всеобщее разоружение; всемирные полицейские силы, чтобы это
обеспечить. Sed quis custodiet ipsos Custodes? Кому мы можем доверить
монополию на средства уничтожения планетарного масштаба и неограниченную
власть на инспекции и аресты? Конечно, только достаточно большой и
современной стране, которая сможет сделать поддержание мира своей главной
отраслью промышленности — но не настолько большой, чтобы она могла
победить кого-нибудь и заставить подчиниться своей воле без поддержки
большинства наций. При этом у нее должна быть хорошая репутация в глазах
всех. Одним словом — Швеция.
— Значит, вы понимаете, — обрадованно сказала она.
— Понимаю. Последствия в том числе. Власть питается сама собой, в
этом нет ничего тайного, это логическая необходимость.
Деньги, которые
платит весь мир, чтобы обеспечить функционирование Управляющего Бюро,
проходят через Швецию. Следовательно, вы превратились в самую богатую
державу мира — со всеми вытекающими последствиями. О том, что Швеция —
политический центр, можно и не упоминать. В ситуации, когда каждый
реактор, космический корабль, каждая лаборатория потенциально опасны и
должны находиться под контролем Бюро, в решении любого мало-мальски
важного вопроса непременно участвует швед. Это ведет к тому, что вам
