— Скоро доберется… Пошли!
Бегом спустились вниз, Литвинов ударил кулаком по здоровенной черной кнопке, закрывавшей металлические ворота паркинга. Появилась нехорошая мысль: а выдержит ли подвал, если громыхнет не в отдалении, а прямо здесь, в радиусе километра? Ответ простой — не выдержит. Это сооружение бомбоубежищем не является и на экстремальные нагрузки не рассчитано. Хуже всего будет, если завалит обломками — разбирать их некому. Замечательный бетонный саркофаг и грустная перспектива умереть от голода и жажды под грудой строительного мусора.
…Целых шесть часов просидели в подвале, опасаясь новых взрывов; надежна парковка или нет, никого не волновало, здесь в любом случае безопаснее. Ваня примчался через сорок минут — с обожженной физиономией и сводкой новостей. Облако относит в сторону от города, значит обойдется без радиоактивных осадков, ударная волна оказалась слабенькой, кое-где побило стекла. Разрушений никаких. С юга — сплошная завеса дыма, черным-черно.
— Взрыв наверняка воздушный, — задумчиво сказал Полковник. — Боеголовки ракет космического или наземного базирования разрываются на высоте от километра и выше, это усиливает поражающие факторы. Не пойдут дожди — леса будут гореть о-чень долго… Ответьте мне на главный вопрос — что это было? Война? Исключено! Государства не существует, значит воевать некому и не с кем — другие тоже эвакуировались или продолжают эвакуацию.
— Ошибка? — предположил Федор. — Или просто хулиганство? Откуда мы знаем, сколько ядерного оружия осталось на Земле и кто теперь им распоряжается? Вполне можно рассмотреть версию о том, что американские тинейджеры нашли в заброшенном Белом доме президентский чемоданчик и решили поиграть в самую реалистичную компьютерную игру — разбомби русских и получи от фирмы-производителя новый баскетбольный мяч…
— Очень смешно, — поморщился Макеев. — Неразбериха наверху жуткая, это ясно по сообщениям линии Планка, но средства массового поражения все-таки должны оставаться под контролем, это закон природы!
— Рассмотрим все позиций вреда или пользы, — подал голос Ваня. — Лично я хочу забраться в «Хюммеля» и проверить, все ли в порядке. И вам советую сделать то же самое — для потока проникающей радиации расстояний не существует. Далее: дорога в сторону Москвы и Новгорода перекрыта окончательно. Что творится южнее, никому не известно, но Федор заметил отдаленные вспышки. За сколько километров виден ядерный взрыв?
— Зависит от эквивалента… Этот был мегатонн десять или поменьше, будем считать, что и у остальных мощность одинакова. Получается около семисот километров.
— В Москву на экскурсию следующим летом не поедем, это факт. Светлана Викторовна, будьте добры поработайте вечером с линией Планка, надо узнать, каковы масштабы происшедшего. В обширный список опасений Федора может добавиться и ядерная зима. Запиши себе в блокнотик.
— Вот уроды, — вздохнул Литвинов, непонятно кого имея в виду. — Смерти моей хотите?
— Покойный Федор Михалыч Достоевский уверял, что реализм делает с людьми страшные вещи. Добро пожаловать в реальность.
— Могу представить тебя с журналом «Плэйбой», но только не с томом Достоевского.
Добро пожаловать в реальность.
— Могу представить тебя с журналом «Плэйбой», но только не с томом Достоевского.
— Нам в школе рассказывали, на литературе… Теперь о полезностях: сразу после взрыва всех, кто был на улицах, будто ветром сдуло. У Финляндского, кстати, утром опять митинговали, я остановился послушать. Предлагали дельные вещи — милицию организовать, начать справедливое распределение продовольствия, мародеров расстреливать на месте. Нас помянули, вместе с танком…
— В каком контексте? — подняла брови Светка.
— В крайне отрицательном. Засветились мы знатно. Если я ничего не упустил, в районе от вокзала до Гражданки действуют как минимум пять хорошо вооруженных банд, а мы числимся в списке врагов человечества под номером один. Нас всерьез боятся.
— За что? — искренне возмутился Полковник. — Подстрелили десяток беспредельщиков и всё! В квартиры не врываемся, не насилуем, людей шутки ради не убиваем! А склады на Пискаревке и без нас разграбили бы!
— Обычная психология напуганного человека, — вздохнула Светка. — Кто сильнее — тот опаснее. Имидж мы заработали, значит придется его поддерживать.
— В каком смысле? — нахмурился Макеев.
— Нас посмеют тронуть только в случае, если узнают, что мы держимся исключительно на феноменальной наглости и сообразительности. На левом берегу кто-то уже догадался, что бронетехника — это шанс, захватил полицейские машины…
— Скорее просто забрал их со стоянки, — поправил Волчок.
— Какая разница? Важна складывающаяся тенденция — люди вооружаются. Андрей не ошибался, зарождается мир крошечных фюрерств… Независимость можно сохранить двумя способами: либо превратить Дом в неприступную крепость, способную выдержать долгую осаду, либо начать набирать… э-э… дружину. Сотня пенсионеров и одиноких женщин нас не спасет.
— Приехали. — Федор поднял взор к небесам, точнее, к бетонным плитам потолка. — Других проблем нам мало! Где искать людей? Критерии отбора? Поддержание дисциплины? Чем кормить? Ты рехнулась!
— Объясняю попунктно, — невозмутимо ответила Светка. — Вообразим, что Дом — это коммерческая фирма. Мы обязаны набрать подходящих сотрудников. Поверим Ване: нас действительно считают крутыми. Вот и ответ на первый вопрос — люди сами нас отыщут. Одиночкам и мелким группам предпочтительнее прибиться к уже организованной структуре. Критерии? Молодость, разумность, дееспособность — никто не собирается принимать маньяков или уголовников.
— Как ты отличишь маньяка от обычного человека?
— Для начала — собеседование со мной и Полковником. В университете по курсу бизнес-психологии, схемам поведения и бихевиористике у меня были высшие оценки. Правильный подбор кадров — это основа.
— Кадры решают все, — ввернул недовольный Федор.
— Именно. За четыре года я превратила нашу «Калипсо» из наполовину любительского предприятия в фирму с миллионным оборотом. А у Андрея — незаменимый опыт службы в армии и полиции. Справимся. Можно ввести испытательный срок, напакостишь — выгоним. Поверьте, никто не захочет снова лишиться электричества, горячей воды, гарантированной пайки и хоть какой-то уверенности в завтрашнем дне! С дисциплиной — вопросы к Макееву. Сможешь построить молодняк?
— Молодняк — можно.
Сможешь построить молодняк?
— Молодняк — можно. Людей постарше и с амбициями — вряд ли.
— Сказала же: вводим жесткий возрастной ценз… Чем кормить? До следующей весны прокормимся, запасов в городе хватит надолго. А военные склады? Не уверена, что правительство вывозило консервы, которые там валяются с прошлого века! Будем думать, комбинировать… Мы обязаны быть сильными, понимаете?
— Из Полковника местечкового фюрера не вышло, — уныло заметил Литвинов. — Взамен получили kleine Fьhrerin.
— Сейчас получишь в ухо, — отозвалась Светка. — И запомните навсегда: нейтронной звезды не существует . Если мы каждую минуту будем думать о том, что через день-другой двинем кони, ничего путного не выйдет. Любое планирование придется вести с заделом минимум на полгода вперед. Будущее для нас существует, ясно? Умрем — так мгновенно, нейтронная звезда является идеальным убийцей, хватит секунды… Согласны? Отказов слышать не желаю!
