Первыми жертвами «Аттилы» станут высокоразвитые страны с большой плотностью населения и мощными транспортными коммуникациями — США, Россия, Европа, Китай. Дольше всего эпидемия продлится в малозаселенных районах наподобие Тибета, джунглей Амазонии или в пустынях Австралии. Расчетный срок для Соединенных Штатов — сто пятьдесят часов. Для Китая и Индии — сто восемьдесят. Территория Империи опустеет за двести-двести пятьдесят часов, если учитывать отдаленные северные области. ASH-119 способен убить десять-пятнадцать миллионов человек за четыре часа — учитываем исключительную вирулентность штамма, фантастическую скорость размножения-распространения вируса и необычайно краткое время, проходящее от инфицирования до смерти больного. Итого — неделя. Максимум десять дней. Массовое вымирание других видов млекопитающих займет до месяца.
Эффективно, правда?
Интересно, тот, кто читает эти мои мемуары, сможет ли упрекнуть нас в жестокости? Особенно представив себя на месте людей, над головами которых сияют два солнца — обычное и «аномальное»?
Есть повод поразмыслить.
* * *
— Ты никогда не обращал внимания на архаичность нашей цивилизации? — поинтересовался Веня, заглянув ко мне вечером, перед вылетом на «Кронштадт». Сначала поговорили о делах, хлопнули по рюмочке, а когда доктора слегка развезло, из него вновь полезла философия: неприкладное умствование всегда было любимейшим хобби Гильгофа.
— Возьми хотя бы слово «поезд». С четырнадцатого века так называли банальные торговые обозы или кавалькаду всадников, затем и доныне — составы железной дороги, метро или капсулы пневматических сетей на космических станциях… Слово используется почти тысячу лет, причем четыреста из них — как технологические понятие. Странно, правда?
— Никогда не увлекался лингвистикой. — Я пожал плечами, налил еще по одной и зажег сигарету. — Вы к чему ведете, Вениамин Борисович?
— К тому, что все наши изобретения были придуманы задолго до появления информационно-техногенной цивилизации. Подумай о титанической разнице между стреляющей каменными ядрами бомбардой и сверхсовременным плазменным орудием. Но именуются они одинаково: «пушка» и предназначены для одной цели, разрушения и уничтожения. Да что там пушки с поездами! Залезая в холодильник за пивом, ты не думаешь, что погреба-ледники для хранения продуктов использовались еще в бронзовом веке! Никто не спорит, высокотехнологичное устройство и примитивная пещерка или яма, заполненная ледяными глыбами, на которых лежат окровавленные тушки убитых из лука зайцев, слишком далеко ушли друг от друга, но принцип один — закрытая холодная камера, обеспечивающая сохранность пищи. Или вот, например, лифт: в чем его принципиальные отличия от сколоченной из дерева платформы на веревках и блоках, с помощью которой можно было забраться на крепостную стену? Список бесконечен.
— Очень интересно, — вежливо сказал я, теряясь в догадках, отчего Гильгоф завел этот непонятный разговор. — И все-таки…
— Ничего не меняется, — перебил доктор. — Ни-че-го! Все, что мы видим вокруг себя, было создано давным-давно. За очень редкими исключениями. То же самое и с образом мыслей человека. Вернее, архаичность техники является следствием архаичности мышления.
— Ага, кажется понимаю. — Я кивнул. — Как говорил один из философов прошлого, «бытие определяет сознание»: благодаря определенным условиям окружающей среды мы не можем думать иначе, чем так, как это делали тысячи поколений предков. Согласитесь, что если под рукой не окажется погреба или холодильника, еда испортится, а вам придется или вновь топать на охоту, или опять тратить деньги в магазине. И то и другое — неудобно и накладно. Кроме того, холодное пиво приятнее теплого. Нет?
— Логично. — Гильгоф вздохнул. — Я, собственно, вот о чем: выработанные веками стереотипы мышления, отражающиеся во всем сущем — языке, линии поведения индивидуума, общественном сознании и так далее, — однажды приведут цивилизацию к окончательному и бесповоротному кризису, если не к гибели. Появятся какие-нибудь инопланетные конкуренты с более гибким восприятием мира… Впрочем, почему «появятся»? Уже появились, если таковыми считать Чужаков с Гермеса! И тогда мы исчезнем, вместе с поездами, пушками и холодильниками, будь они старинными или самыми продвинутыми…
— Ваши Чужаки, доктор, так и не пожелали познакомиться с потенциальными конкурентами, — заметил я в ответ. — А вы почти за год не смогли отыскать никаких материальных доказательств их существования. Дороги Гермеса и развалины на Карфагене — не в счет.
— Это почему же? — незамедлительно возмутился Веня.
— Разве не догадываетесь? У нас в наличии множество инопланетных артефактов, причем довольно устрашающих — одни могильники на Карфагене чего стоят! — но тех, кто создал Дороги или устроил глобальную резню на Восемнадцатой Скорпиона, живьем доселе никто не видел!
— Крылов все-таки с ними общался…
— Ах, Крылов? Вашего юного помощника, будь моя воля, следовало бы отправить в психушку — отдохнуть от кипучей деятельности.
Или засудить за преднамеренное введение в заблуждение государственных органов. Лет пять ему точно светит.
— Злой ты, Миша.
— Я не злой, я реалист! Если бы мсье Коленька привел с собой зеленого человечка в этот кабинет, доказал, что человечек не представляет никакой угрозы, а потом мы устроили бы с Чужаком задушевную беседу, проблем не возникло бы. Я поверю. И другие, включая адмирала, тоже поверят. Но нет, ваш воспитанник-разгильдяй предпочитает исчезать незнамо куда, а затем с видом пророка Моисея, сочиняющего Тору, пишет идиотские отчеты — мои штатные психологи и аналитики едва животы не надорвали, читая этот бред!
— Что я там говорил про архаичность человеческого мышления? — съязвил Гильгоф. — Ты бы охотнее уверовал в разумных крокодилов и в то, что инопланетяне обязаны быть совершенно другими, чем мы!
— Конечно! …А господин Крылов пытается убедить нас, что они являются такими же homo sapiens, лишь более развитыми! Скажете, что им не нужны холодильники, а?
— Да что ты прицепился! Все твердо уверены: если мы имеем дело с людьми, а не с цивилизованными жабами, то они обязаны походить на нас — ездить на автомобилях, носить одежду и есть по утрам бутерброды!
— Если у каждого из этих парней по девятьсот двадцать хромосом — они уже не люди!
— Поставим вопрос по-другому: вдруг Чужаки как раз и являются настоящими homo sapiens, а мы с тобой, адмиралом и — не побоюсь этого слова — самим Императором всего лишь деградировавшая ветвь человеческого рода? Потеряшки, потомки перволюдей некогда очутившихся на Земле в результате аварии корабля или попросту сосланных сюда за какие-нибудь грехи?
— Изгнание из рая? — усмехнулся я. — Эта версия уже обсуждалась. Спасибо вашему священнику из Сен-Флорантена. Признана маловероятной.
— Однако религиозный архетип, легенда об «изгнании», невероятно живучи, этот мотив присутствует во всех мировых религиях!
— Тогда давайте доведем эту теорию до логического финала. Представим, что англичане, ссылавшие каторжников в Австралию, просто высаживали их на берег без всякого снаряжения и с чистой совестью уплывали обратно на Альбион. Каторжники постепенно дичали, смешивались с аборигенами-австралоидами и теряли навыки, присущие детям развитой капиталистической цивилизации. Что обнаружат вернувшиеся через двести лет англичане? Верно, бородатых дикарей-метисов, утративших европейскую внешность и способных лишь охотиться с копьями на кенгуру!
