— Отцепись, — проворчал я, натягивая плед на голову. — Сколько времени?
— Четверть седьмого, — отозвался Сигурд. — И не надо мне говорить о том, что андроиды могут вообще обходиться без сна, а человеку обыкновенному он необходим. Вставайте, доктор. Есть новость.
— Когда ты вваливаешься в комнату среди ночи, я тебе не доктор, а его высокоблагородие господин подполковник! Что еще?
— Новость ждет в салоне. Вместе с диноцератом герра Вебера.
— Что-о?
Хочешь не хочешь, а просыпаться придется! Я подпрыгнул на кровати, мигом натянул футболку (задом наперед), запутался в штанинах брюк и наконец выскочил за дверь, бомбой пронесшись по коридору корабля.
Ну точно. Вот он, негодяй, во всей красе. Луи здесь же, вместе с Альфой.
— И как это прикажете понимать? — прошипел я, подпуская в голос зловещий тон.
Не приветствовать же господина Крылова цветами и песнями? Терпеть не могу, когда меня заставляют беспокоиться! — Завтрак в дружеском кругу? Конечно, раз в десять дней можно себе такое позволить!
Гильза, завидев меня, испуганно свистнула и забралась под стол. Собака невозмутимо наблюдала.
— Чего молчишь, засранец?
— Жду, пока вы, Вениамин Борисыч, выговоритесь, — с лучезарнейшей улыбкой ответил Крылов. — Давайте-давайте, готов выслушать от вас любые мнения о моей скромной персоне!
— Идиот, — буркнул я, усаживаясь напротив. — Луи, будьте столь любезны, налейте кофе. Я в такую рань туго соображаю.
Коленька решил проявить полезность и приготовлением кофе занялся сам. Сигурд, с обязательной кривоватой ухмылкой на губах, устроился в дальнем углу, на откидном стульчике — ждал развития событий.
— Мсье Крылов пришел вчера вечером, — пояснил Луи, желая прервать чересчур затянувшуюся паузу. — Попросился переночевать.
— И дальше? — осведомился я.
— Утром мы проснулись и сразу пошли в Бланьяк, — сообщил наш общий приятель, словно это и без него не было очевидно. — Вам следует выслушать Николая. И… Не надо сердиться, доктор.
— Отмазываете, значит? — Я позволил себе улыбнуться. — Выгораживаете? Хорошо, ставить в угол Коленьку не буду, только лишу сладкого на обед и отправлю спать в девять вечера. Что ты молчишь, будто язык проглотил? Мы ждем!
— Обращается на «ты», — сказал Крылов. — Значит, действительно волновался… Вы, док, извините — так получилось. Сам не ожидал, честное слово!
— Чего не ожидал? — подался вперед я. — Они… Они тебя позвали?
— Вроде того. Хорошо, начну с самого начала. После дня рождения Луи Сергей повез нас в город на своем джипе, это было сразу после полуночи по местному времени…
* * *
Я сделаю вам смешно, но рассказанная Коленькой история тоже показалась мне сказкой. Сначала. Затем я решил привести в систему отдельные эпизоды, запросил по линии Планка необходимую литературу, освежил знания в науке о символах и вдруг понял: Крылов вовсе не обкурился опия в салоне мадам Коменж и не пролежал минувшие дни в белой горячке. Всё правда. А если мы имеем дело с чистой правдой, значит… Значит пресловутый «контакт» с не менее пресловутыми «зелеными человечками» откладывается на неопределенное время. Общаться как на официальном, так и на бытовом уровне Чужаки отказываются.
Попытаюсь кратенько изложить приключения Крылова. Алиса с ее Страной чудес, Чеширским котом и белым кроликом тут и рядом не валялась — сочинение Льюиса Кэрролла теперь может показаться скучнейшей историей о походе в шляпный магазин.
Итак, все началось на домашнем банкете, который мы устроили в честь некруглого юбилея Луи Аркура. Надарили ему самых роскошных подарков, поели-попили, поговорили. Однако никто, включая меня самого, не заметил, что Гильза неожиданно проявила к Коленьке самый пристальный интерес — диноцератиха крутилась у его ног, затем попросилась на ручки. Крылов возился с Гильзой часа три, не меньше, будто маленький ребенок с игривым щенком. Внешне — ничего особенно примечательного, ну понравилась человеку зверюшка, бывает! Невозможно было подумать о том, что мой верный помощник вдруг решит применить по отношению к Гильзе свои новые дарования. Понятия не имею, как он это делает, механизм «сканирования» остается загадкой, но после своей болезни Коленька обрел способность к «нестандартному зрению» в недоступных для обычного человека диапазонах — тепловом, рентгеновском и еще черт знает каких, он сам пока не до конца разобрался.
Понятия не имею, как он это делает, механизм «сканирования» остается загадкой, но после своей болезни Коленька обрел способность к «нестандартному зрению» в недоступных для обычного человека диапазонах — тепловом, рентгеновском и еще черт знает каких, он сам пока не до конца разобрался.
— …Только представьте, — с упоением говорил Крылов, — я нежданно-негаданно понял, что диноцерат вовсе не является обычным животным. Не знаю, как объяснить! Будто огонек внутри светился! Я и так, и эдак, не могу понять, в чем дело! Пытаешься взломать пароль, а цифры не подходят — вот вам аналогия.
— Почему сразу не сказал? — спросил я.
— Что говорить-то? Посмотрите, Вениамин Борисович, на дикую животную, у которой внутри есть некий источник энергии, не имеющий никакого отношения к стандартному обмену веществ и электрической активности в мозге и сердце? Вы бы поверили?
— Может и поверил. Получается, что ты, герой-подпольщик, решил втихомолку выяснить, почему наша Гильза светится изнутри?
— Верно. Когда ехали обратно в Бланьяк через центральные кварталы города, «защита» у Гильзы внезапно рухнула, не знаю, как я это сделал. В голове будто тумблер щелкнул, а дальше… Нечто вроде телепатии.
— Телепатией называется обмен мыслями или считывание мыслей у другого разумного индивидуума, — справедливо заметил я. — Только не говори мне, будто диноцераты разумны!
— Я и не говорю! В центральную нервную систему диноцерата встроено нечто вроде искусственного накопителя данных. Скорее всего бионанорекодеры — у нас ведь проводили подобные эксперименты, но они закончились полным провалом.
— Ага, — подтвердил я. — Было дело лет пятнадцать назад, во времена всеобщего увлечения нанотехнологиями. Механические микрообъекты, когда атом «приклеивался» к атому, а молекула к молекуле, мы делать научились, но опыты с живыми тканями, белками, результатов не дали — чересчур сложная структура. Что дальше?
— Данные наверняка хранятся в химической форме, — уверенно продолжил Крылов. — Передача осуществляется импульсом, появляющимся при стимуляции определенной части коры головного мозга. Я случайно подобрал нужную частоту и моментом получил полный информационный пакет. В привычных единицах измерения — сотня миллионов терабайт, наверное…
— Ты ври, да не завирайся, — подал голос Сигурд. — Почему тогда голова не лопнула от перегрева? Мои собственные нейроны модифицированы для записи максимального количества информации, но и они не выдержат такого перенапряжения в краткий момент времени!
— Помолчи, ходячий тостер! — огрызнулся Крылов. — Я же сказал «наверное», а не «точно». Сплошные предположения — и про нанорекодеры, и про импульсное передающее устройство на биооснове. Просто это наиболее доступный способ объяснить. Никакой техники, сплошная биология, теоретически такое возможно!
