— Ага, — поддержал его мистер Пилчер. — Петля, она как?то приятственнее.
— За борт обоих!
— По таким пеньковая веревка уж давно плачет.
— Это ты верно сказал, Лью Пилчер, хотя острие моей сабли повернее будет.
— Факт; а что до жирдяя, так можно подумать, его уж наполовину вздернули.
— Видишь ли, Самсон, самое отрадное в твоем плане — та его часть, которую ты пока что не объяснил, — проговорил Билли. — А именно — как бы заманить наших прохвостов в тюрягу?
Мистер Хикс уже собирался ответить, как вдруг на плечо его легла рука. Бедняга едва ли не подскочил в воздух: в воображении его тут же закружились образы мировых судей и шерифов. Он стремительно развернулся, едва не уронив бороду, и взгляду его явился коротышка, словно бы весь состоящий из одних багровых щек и веселых синих глаз. Губы его расплылись в ухмылке, а почти облысевшую голову венчала широкая синяя шляпа в матросском стиле.
— Ого?го! Баскет, нельзя ж так пугать беднягу Самсона! — проворчал Билли свирепо, однако умеряя голос, чтобы не привлечь внимания посторонних.
— Экая сумасбродность! — фыркнул мистер Пилчер.
Безобидный мистер Крабшо обиженно нахмурился. Что до мистера Хикса, едва он, к вящему своему облегчению, обнаружил, что перед ним всего лишь Баскет, а вовсе не шерифовы люди, радость его при виде друга многократно умножилась. Сперва обменявшись с ним рукопожатием, Хикс пригласил коротышку присесть за крепко сбитый стол. И беседа друзей вновь потекла своим чередом, а дым от торфяного огня ненавязчиво щекотал им ноздри.
По ходу разговора Баскет не сводил глаз с Хиксовой фальшивой бороды. Пока Самсон говорил, пышный «куст» оставался неподвижен, поскольку крепился на физиономии лишь в нескольких местах за ушами и грозил в любой момент отвалиться. Не раз и не два Баскет с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться: «маскировка» казалась ему столь прозрачной и неубедительной — как, впрочем, и Билли с мистером Пилчером, — что тот едва владел собой при виде подобной «бестолковщины». Ну, можно ли не опознать Самсона Хикса по черной одежде, дымчатым стеклам очков и этой злополучной бороде? Остальные двое джентльменов до сих пор от комментариев воздерживались. В конце концов слово взял Билли — самая волевая натура среди присутствующих.
— Самсон, — начал он.
— Да.
— А скажи?ка, чего ради ты нацепил эту фиглярскую бороду?
— Ты о чем?
— В чем состоит твоя цель? Что тобою движет?
— Что мною движет? Разве не очевидно?
Билли многозначительно оглянулся на Лью Пилчера, а тот покачал головой, сочувствуя горестной участи Самсона.
— Да уж, очевидно. Слишком очевидно! — воскликнул мистер Пилчер.
— Ага, — поддержал Баскет.
— Видишь ли, Самсон, она… в общем, не очень?то тебя красит, — продолжал Билли, рассеянно массируя подбородок, усы над которым держались куда более надежно. — Если ты понимаешь, о чем я.
Дымчатые стекла очков сверкнули на каждого из собеседников по очереди. До сих пор мистеру Хиксу и в голову не приходило, что в его безупречной маскировке может обнаружиться изъян. При мысли о том, что он где?то промахнулся, что распознать подделку ничего не стоит, он задрожал всем телом.
— Что вы такое несете? — Хикс встревоженно оглядел зал, но, похоже, до сих пор никто на него и внимания не обратил. Подавшись вперед, он доверительно зашептал: — Она не перекосилась, нет?
Невзирая на серьезность ситуации, сотоварищи мистера Хикса так и покатились со смеху.
— Покосилась, надо же! — восклицал Билли.
— Он хочет знать, не съехала ли его кучерявая бородушка на сторону! — заливался мистер Пилчер, хлопая себя по бедру. — Экая смехотворщина!
— Ага! — внес свою лепту Баскет.
Однако смех их тут же умолк, едва мимо столика, по пути во двор, прошли двое джентльменов с каменными лицами, одетые по?городскому. На шерифовых людей они не походили, тем не менее суровая сдержанность незнакомцев произвела свой эффект на мистера Хикса и его друзей.
— Самсон, — заговорил Билли, — если ты намерен и впредь носить эту штуковину, и при этом никак иначе внешность не изменишь, тебе придется пересмотреть свои планы на предмет «Утки». Попомни мои слова: Бейлльол такого не потерпит. Лучше бы тебе и этой твоей кляче с белым чулком на ноге убраться из города подобру?поздорову. Уж заруби себе на носу.
Мистер Хикс, с запозданием осознав, что любой прохожий может узнать его в любой момент, надел шляпу и сгорбился в кресле в надежде, что эти манипуляции сделают его чуть менее приметным.
— Спасибо, что подсказал, Уильям; оченно ты заботливый, — проговорил он, барабаня пальцами по коленям.
Остальные в замешательстве молчали, не зная, что тут можно сказать: ибо шляпа была Самсонова, та самая, мягкая и черная, хорошо известная всем и каждому, и не то чтобы защищала владельца от опознавания.
— Славная стоит погодка, — проворчал Билли, в отчаянии прибегая к иронии.
— Еще какая славная?то, — кивнул мистер Пилчер.
— Ага, — поддакнул Баскет.
— Пожалуй, за всю неделю такого славного денька не выдавалось.
— Правда ваша, — отозвался Билли.
— Вот уж точно подмечено.
— Отменная погодка — люблю такую.
— Ага, — молвил Баскет.
— Два кармана! — воскликнул мистер Пилчер, указывая на спешащего прохожего за окном.
— Что такое? — опешил Билли.
— Два кармана, — повторил мистер Пилчер медленно и с нажимом, на случай, если суроволицый Билли не способен понять самых простых слов.
— Ого?го! По?твоему, я спятил, что ли? — парировал сей джентльмен, воинственно выдвигая челюсть и глядя на мистера Пилчера весьма свирепо. — Что еще за пари такое? В этакий холод всякий сойдет за «два кармана»!
— Ага, — кивнул Баскет.
— В этакий холод всякий сойдет за «три кармана», будь такое возможно. Господи милосердный, Лью Пилчер…
— Джентльмены, джентльмены, сдержитесь, — промолвил мистер Хикс. Однако договорить не успел: у стола возник официант.
Господи милосердный, Лью Пилчер…
— Джентльмены, джентльмены, сдержитесь, — промолвил мистер Хикс. Однако договорить не успел: у стола возник официант. Джентльмены заказали горячего джина с водой — успокоению Самсона мало содействовал тот факт, что официант назвал его по имени, — и молча стали ждать, пока напиток доставят. А как только на сцене событий появились кружки и дымящаяся чаша, какое?то время джентльмены проверяли качество напитка, а затем взялись за него всерьез. И беседа потекла своим чередом.
— А что… о летающем дьяволе… ни слуху ни духу? — полюбопытствовал Самсон, понижая голос до многозначительного шепота. В сравнении с этим чудищем скряга и жирный поверенный меркли и отступали на задний план.
— Ни слуху ни духу, — подтвердил Билли.
— И гнусного смеха не слыхать?
— Не слыхать.
— Ты уверен, Уильям?
— Чертовски уверен!
— Ага. Ну что ж, оченно даже славно. Ибо позвольте мне сказать вам, джентльмены, позвольте вам заметить, этот смех звенел у меня в ушах еще много, много дней. Диво ли, что скотина перепугалась? Что им оставалось делать, кроме как улепетывать со всех ног? Этот синий прохвост порхает туда?сюда, змея огнем плюется — от такого зрелища любой христианской душе не по себе станет! И несправедливо это — нынешняя ситуация, я имею в виду. Вот нисколечко! Да?да! В том, что стадо разбежалось, никто из живущих неповинен!
