— Так это что? — не понял я, — если вы захотите перекинуться в дракона, то не сможете?
— Чепуха! — сердито выдал Тюрон. — Он действует на магию, направленную вовне, а не вовнутрь. То есть, если я осуществляю магическое воздействие на себя же, то этот амулет его не блокирует.
— Ну, так надо было обернуться драконом и «хекнуть» на эту обезьянью команду, — пробасил Тартак. — А то пришлось при такой жаре потеть.
— Мне было так не по себе! — поежилась Гариэль. — Как будто у меня чегото не хватает…
— Платья! — донеслось от Жереста.
— Рыжий! Сейчас тебе чегото хватать не будет! — грозно обернулась Аранта.
— Чего? — заинтересовались у теплого бока шаршура.
— Места! — однозначно и коротко проинформировала Аранта.
— А вот меня интересует, чего это наша «группа поддержки», как с дуба упала? — задумчиво сказал я. — Зачем это они рванули?
— Ну, так спроси! — посоветовал Тимон. — Малур! Эй, Малур! Вопрос есть.
Темные покрывала зашевелились и в отсветах костра (пульсар Тюрон ликвидировал за ненадобностью), появилась всколоченная сонная физиономия нашего придворногосопровождающего.
— Что? Уже вставать? — сонным ото сна голосом осведомилась физиономия.
— Можешь и не вставать, — покладисто согласился Тартак. — Подползай не вставая.
Малур зашевелился, поднимаясь, и неуверенными шагами подошел к костру. Мы посторонились, давая ему место. Он зябко повел плечами (ночи в пустыне почемуто холодные) и присел на корточки.
— А скажи Малур, — вкрадчиво начал Тимон, — чего это вы все так припустили от разбойников? Да так, что Тартак чуть голос не сорвал, пока звал вас?
— Я не сорвал! — возмутился Тартак. — Хочешь спою!
— Не надо! — хором взмолились мы.
— Ночь на дворе! Люди спят, — сварливо заметил я. — Ты чего? Хочешь, что бы они так и не проснулись?
— Вот ведь нынешняя молодежь, — философски заметил Малур, обращаясь к Тюрону. — Ничего не воспринимает на веру. Представляете, пока показывал им дворец, они все диковинки раскритиковали.
— Ну, что же вы хотите, уважаемый Малур? — вежливо ответил Тюрон, — ведь это диковинки человеческие, а они, лоботрясы этакие, давно уже вышли за пределы человеческих возможностей. А некоторые изначально были выше их.
— Самый высокий — это я, — счел своим долгом заметить Тартак.
— Нет, ну куда это годится? — возмутился Тимон. — Я задал вопрос. Зачем вы побежали в пустыню?
— Не зачем, а за кем, — поправил Малур.
— Я задал вопрос. Зачем вы побежали в пустыню?
— Не зачем, а за кем, — поправил Малур. — Я теперь понимаю, что это был Карашрот, магическая сущность.
— Ну и что, что магическая сущность? — удивился Фулос, — Она что, такая страшная, что от нее надо бежать?
Харос недоуменно покачал головой.
— Не от нее, — поправил Малур, — а за ней. Каждый из нас увидел чтото необъяснимо прекрасное, манящее и бросился в погоню, ибо устоять перед этим невозможно. Вот так, люди бегутбегут, а потом падают и умирают.
— Но выто живы? — Морита недоверчиво смотрела на Малура.
— Живы, — не стал тот спорить. — Оно неожиданно исчезло, и мы очнулись среди пустыни. Мы услышали страшный рев…
Тартак грозно нахмурился.
— …Простите. Пение, — поправился Малур, — и вышли к вам.
— А почему же мы не побежали? — удивилась Аранта.
— Не знаю, — пожал плечами Малур. — Может быть, на вас это не действует потому, что вы из другого мира. А может, то, что вы маги, сыграло какуюто роль.
— Ладно. Молодежь, давайте ложитесь спать! — похлопал в ладоши Тюрон. — Завтра рано вставать. Мы и так выбились из графика.
Глядя в ночное небо, полное звезд, слушая сонное посапывание прижавшейся ко мне Аранты, я раздумывал над проблемой. Проблема — это моя вторая ипостась. Как я понимаю — гдето, у меня в голове, есть еще один я. Этот я — дракон. Но я же ничего о нем не знаю. То есть, я ничего не знаю о себе? Как хорошо и просто было раньше! Был один я. А теперь?
«Не морочччь голову! Всссе сссамо сссобой расссосссотссся. Ссспи!» — раздался сонный голос у меня в голове. Вот только раздвоения личности мне и не хватало!
Мы подошли к горам! Сначала, как это и положено по уставу, начались холмы предгорья. Они недолго тянулись. У этих гор было, какоето короткое предгорье. Потом начались собственно горы. Если глаз и мечтал отдохнуть от однообразия пустынных ландшафтов, то тут его ожидал полный облом. Горные ландшафты особыми изысками не отличались. Та же пустыня, только поставленная горизонтально. Да еще и грозившая рухнуть нам на голову. Во всяком случае, у меня создалось такое впечатление от нависших над ущельем, по которому мы двигались, каменных глыб.
Пленные компактной и печальной кучкой, рысили впереди каравана. Их подгоняли два орла из охраны. Приходилось ограничивать их рвение. Желая отыграться за пережитое, охранники относились к пленным с особым вниманием и симпатией.
Через несколько часов пути, мы вышли к первой долине и первому поселению в ней.
Обитатели этого поселения сразу смекнули, что этот караван необычен. Ну, разве у обычного каравана может быть такой красивый и обаятельный тролль? Вышедшие было встречать наш караван мирные поселенцы, с радостными криками страха, бросились по улицам, оповещая тех, кто еще не знал, о том, что прибыл караван. Поэтому надо скорее спасаться. По возможности, конечно.
Во всяком случае, именно так я понял речь Малура, пытавшегося объяснить Тартаку, почему это народ разбегается, как тараканы, при нашем приближении. Мы, скрытно хихикая, согласно кивали головами.
Тартак принял эту белиберду благосклонно и даже рявкнул чтото приветственное, залихватски махая своей палицей, чем только увеличил количество участвующих в забеге. Даже какаято старушка припустила так, что иная молодая позавидует.
Караван прошел это селение без остановки. Стоянка была намечена в другом, более крупном поселке с интересным названием Виновгорло. Особый интерес это название вызывало у наших братцев.
Особый интерес это название вызывало у наших братцев. К тому же, там был караванный двор.
Начала появляться зелень. Чем дальше, тем больше. Както незаметно, к караванной дороге, присоединился ручей. Сначала слабенький, но набирающий силу от вливавшихся в него, таких же ручейков воды.
При мере приближения к поселку, Тюрон уговорил Тартака спуститься с помоста и размять ноги. Тот хоть и пробурчал чтото недовольное, но совету последовал. Да, както без белоснежной башни, не то.
Изза поворота выплыл первый шаршур встречного каравана. За ним толпа хмурых вооруженных людей. Они идут в Радун. Им предстоит пересечь пустыню. Увидев нас, они остановились. То же сделали и мы. Переговоры начали вести, по заведенной традиции, караванщики. Наш — радостный, встречный — унылый.
Сойдясь на середине расстояния межу стоящими караванами, они раскланялись, постелили коврики и, усевшись на них, начали чинную беседу. Мы терпеливо ждали. Традиции — есть традиции. Их нарушать, без особой нужды не положено.
Я увидел, как по мере разговора, лицо встречного караванщика светлело. А когда наш жестом руки указал на пленных, то совсем расцвело. Потом на нем появилось озабоченнорасчетливое выражение. Онто, сердечный, выложил довольно крупную сумму за охрану. А зачем она в таком случае? Нет. Этим купеческим душам решительно невозможно угодить!
