Очнулось мое второе «я», и педантично заметило, что Шрот — название неправильное. Это тварь из Нижних пределов. Второе «я» попыталось воспроизвести имя этой твари, долго издавало какието непроизносимые звуки, запуталось, а когда хохот окружающих достиг уже совсем небывалых высот, сказало:
— Да ну вас!
Короче, дракон оставил меня краснеть перед окружающими и спокойно удалился спать. Вот и верь после этого, что драконы благородны.
Но при описании самого боя, Тулин с таким восторгом смотрел на меня, что мне стало даже неловко. Хотя, чего уж там, мне это понравилось.
Тулин заинтересовался, было «Алмазным куполом», но узнав, что это под силу лишь немногим магам, быстро к нему утратил интерес. Так же Тулин поделился своими наработками и достижениями. Особо внимательно мы отнеслись к сбивающему заклинанию. Короткое, но сильное, оно сбивало любое заклинание противостоящего нам мага. Тулин торжественно поклялся, что никому, кроме нас он не даст этого знания. Спать мы улеглись очень поздно. Аранта ностальгически вспомнила, как мы спали вместе у походных костров, но, тем не менее, отправилась спать в комнату, которую делила с Гариэль.
Зал приемов гудел сотнями голосов. Сегодня, на представление нового посла эльфов Владыке, собрались все, кто мог, а когда принесли носилки с худющим стариком, то я понял, что собрались и те, кто не мог.
Харантэль маялся за дверью, ожидая, когда его пригласят. Он нервно косился на звероподобных бугаев из личной охраны Пресветлого, окруживших делегацию эльфов плотным кольцом. Харантэля можно было понять. Ни он, ни его сопровождающие оружия не имели. Порядок, однако. Никто не мог появляться во дворце с оружием. Исключение было сделано для Тартаковой палицы и меча придворного палача. Даже наши рапиры, которые, как утверждал Тимон, были непременным атрибутом для дворян, и те пришлось оставить у Тулина в особняке. Никому, почемуто, и в голову не пришло, что каждый из нас является оружием сам по себе.
Постепенно отдельные громкие возгласы исчезли, перейдя в ровный шелест отдельных бесед.
Постепенно отдельные громкие возгласы исчезли, перейдя в ровный шелест отдельных бесед. В ожидании выхода Владыки, придворные делились новостями, сплетнями и слухами. Мы приткнулись около входных дверей. Впрочем, приткнулись — не совсем правильно. Мы обосновались — вот как можно было бы сказать. Придворные опасливо обтекали островок пространства, занятого нами. Когда Тартак, которому очень не нравились такие многолюдные сборища, изредка порыкивал, участок пространства резко увеличивался по площади.
Из двери, противоположной входной, появились шесть людей, обряженных в белоснежные сарохи. У каждого в руках было чтото, похожее на изувеченный саксофон. Выстроившись по трое, с каждой стороны двери, они понесли эти изделия к губам и, по неслышному приказу, рявкнули чтото бравурномаршевое.
Придворные стали спешно занимать места в строю, согласно табели о рангах. Гашага поспешно ухватил тана Тюрона за руку и потянул его в район передних рядов. Делать нечего! Мы дружной толпой потопали за ними. Придворные не хотели расступаться перед Гашагой и Тюроном. Работа локтями — национальный спорт придворных. Но мыто придворными не были. Мы не были даже любителями в этом виде спорта. Продвижение резко затормозилось, как не пытался Гашага протиснуться, его не пропускали. Гашага беспомощно оглянулся на наши угрюмые лица.
— Нука! — шагнул вперед Тартак. — Эй! Я иду.
Возбужденные придворные неосмотрительно проигнорировали это чрезвычайно серьезное предупреждение.
— Ну, сами виноваты, — хмыкнул Тартак, врезаясь в спины придворных.
Вы, наверное, видели показательное прохождение ледоколом «Арктика» ледовых полей. Так вот, тут было нечто похожее, но с гораздо большей эффективностью. Впрочем, и эффектом тоже. Взвизги, писки и шум отлетающих в сторону тел, красиво оттенили продвижение тролля. Мы слажено ринулись в образовавшееся пустое пространство за спиной Тартака. Так что, в первых рядах мы оказались достаточно оперативно. «Трубачи», как раз завершили входную увертюру.
Дверь снова распахнулась, и появилась процессия. Первыми шагали телохранители. Они подозрительно осмотрели первые ряды, задержали взгляд на Тартаке, который добродушно улыбнулся им, и двинулись дальше. Появился, важно шествующий Владыка, в одеждах, которые могли бы посоперничать скромностью с оперением павлина. Именно шествующий, не идущий. За ним мелко семенили два мужичка с опахалами. Они размахивали широкими опахалами, толкаясь локтями, и злобно зыркали друг на друга. Последними в зал вошли придворный маг, палач и двое придворных с атласными подушечками, на которых лежали символы власти. Символы власти представляли собой: Державу (большой шар — скорее всего, изображающий глобус Харшада), вокруг которого мелькали золотистые искорки, и скипетр (длинную изукрашенную золотом и драгоценными камнями палку), окончание которого сияло ярким красным огнем.
Владыка проследовал к своему, скажем так, трону, взгромоздился на гору подушек и, наконецто, грозно нахмурив брови, уставился на толпу придворных перед ним.
Придворные усиленно изобразили преданность и готовность исполнить любое желание Владыки, вплоть до доставания какойнибудь звезды с неба. Но Владыка в звездах, на данный момент, не нуждался, а, следовательно, придворные могли вздохнуть свободно. Они бы это и сделали, если бы не стояли так плотно. Вздохнуть мешали соседи.
Тем временем, Владыка милостиво кивнул нам, и поднял правую бровь. Это был сигнал для главного советника, который тут же устремился к уху Пресветлого и коротко, конспективно, проинформировал его о плане работы. Выслушав советника, Хевлат удивленно отстранился от него.
— Это что? Заговор? Почему я узнаю об этом последним?
Услышав магическое слово «заговор», к советнику мигом подскочил палач.
Владыка некоторое время созерцал, оценивая перспективы лишения советника, который мгновенно побелел, потом досадливо отмахнулся от палача. Палач жалостливо скривился и отступил на прежнее место.
— А я ведь заметил, что вернулись наши дорогие гости, — улыбнулся Владыка. — Но результат оказался для меня несколько неожиданным. Эй! Ктонибудь там. Напомните мне, что я должен наградить этих необычайно ценных для Нарадуна представителей Магира. Вот что значит преданность без лести. Сказали — сделали! Учитесь!
Владыка снова благосклонно нам кивнул. Я вовремя задвинул локтем назад высунувшегося, было, Жереста.
— Ну а теперь, — продолжил тем временем Владыка, — приступим к церемонии представления посла. Где мои символы власти?
Придворные с подушечками быстро подбежали к возвышению и, преклонив колени, подали их Владыке. Тот ловко ухватил символы и, нацепив на лицо маску беспристрастности, кивнул головой советнику.
Советник махнул рукой, стоящему у двери слуге в раззолоченном халате. Помоему, это был своеобразный дворецкий. Тот взял колотушку, брякнул ею об висящий рядом большой гонг и громогласно объявил:
— Посол эльфов Харантэль, с верительными грамотами Пресветлому Владыке Хевлату!
Придворные шарахнулись в стороны, освобождая проход от двери. Двое охранников распахнули дверь, и в зал вступил Харантэль в сопровождении четырех эльфов.
