— Слушай, зеркало, — потребовал Мартин, — избавь меня от сомнительных удовольствий. Сейчас не время для пустой болтовни.
— Да ну? — язвительно отпарировало зеркальце.
— Как будто с магом вы ведете высокоинтеллектуальную беседу, сплошняком состоящую из гениальных фраз: «где найти живую воду» и «что новенького с поисками?». Мне за тебя обидно, честное слово! Молодость проходит, а ты еще ничего толком не видел.
— Да ну? — изумился Мартин. — А ты разве не в курсе, что я за неделю четверть мира облетел?
— Врешь! — зеркальная рожица подозрительно прищурилась.
Мартин перевернул зеркальце.
— Пустыню видишь?
— Вижу.
— Лес помнишь?
— Помню.
— Еще вопросы есть?
— Нет. Ладно, не врешь. Но я хочу сказать, что способно не только на вызов по необходимости, но и на общение по интересам. Скажем, обсуждение живописи для культурных людей или каляк-маляк для альтернативно культурных. Тем для разговоров много.
— Через неделю, — твердо сказал Мартин.
Плоская физиономия показала длинный язык и пропала. Появился порядком измученный изучением материалов маг.
— Григорий, отгадай загадку, — Мартин поднес к зеркальцу обнаруженную коробку. — Что такое светит огоньками, а внутри у нее что-то гудит и шевелится?
Маг вытаращил глаза.
— Я знаю, что это такое! — воскликнул он, перелистывая страницы и перебирая тетради. — Момент!
— Вы встречали такие штуки?
— Теоретически, — пробормотал маг. — Но теперь я абсолютно уверен, что к происходящему приложили руку пришельцы. Я заставлю Ор Лисса отыскать производителя… вот оно!… производителя телекамеры и выяснить, какой маньяк создал и закопал около деревни земляного червяка Нагати, даже если пришелец проклянет всё на свете.
— Как, как? — переспросил Мартин. — Телекамера? И для чего она?
— Для наблюдений.
— Вы хотите сказать, что за нами наблюдают? Прямо сейчас?
— Не исключено, — подтвердил маг. — Но главный вопрос состоит в том, кто и зачем это делает?
Раздался треск, гулко бабахнуло, и кирпичный дом, из которого Мартин вынес телекамеру, разлетелся на куски. Услышав грохот, маг застыл с открытым ртом.
— Бежим! — прокричал волк.
Обломки кирпичей посыпались на головы людей и волка острым градом.
— Вот черт! — Мартин прикрыл голову рубашкой, но помогало слабо. Осколки больно били по затылку, но Мартин радовался тому, что ни один крупный осколок не выбрал его голову в качестве места для посадки.
Песчаные фонтанчики возникали тут и там. Звук падения кирпичей напоминал шум дождя с крупными каплями, к которому добавился звон в ушах, появившийся после взрыва дома. Из-за него Мартин не расслышал, откуда донесся внезапно оборвавшийся вскрик.
«Приложило кого-то! — пронеслась мысль. — Только трупов мне сейчас и не хватало!»
Но секундная тишина снова сменилась громким воплем: крестьянин, которому сначала попало одним, а затем и вторым большим осколком по спине, на миг зажал себе рот — воспитание не позволяло ругаться при женщине — и вслух прозвучало малосодержательное, но пронзительное и более-менее культурное «А-а-а!!!».
Когда упали все осколки, Мартин выплюнул попавший в рот песок и приоткрыл глаза. Пыль рассеивалась, но толком еще ничего не было видно.
— Все живы? — выкрикнул он и тут же, отряхнув рукав, прижался к нему ртом, чтобы втянуть в себя чистых воздух: мелкая пыль попадала в рот и вызывала кучу неприятных ощущений, а воды, чтобы смыть пыль, у Мартина не было.
— Все живы? — выкрикнул он и тут же, отряхнув рукав, прижался к нему ртом, чтобы втянуть в себя чистых воздух: мелкая пыль попадала в рот и вызывала кучу неприятных ощущений, а воды, чтобы смыть пыль, у Мартина не было.
Он огляделся: волк, судя по всему, успел убежать. Везет зверюге: быстро бегает.
— Я жив, — отозвался кто-то из крестьян, — Насчет остальных не знаю.
— Я жив!
— Живой!
— А я — нет! — прокричал кто-то хриплым голосом. — Воды мне, а то совсем помру!
Кричавший закашлялся.
Мартин облегченно выдохнул: пусть не все прикрыли рот и нос, спасаясь от песка, зато убитых нет. И пусть счет все еще в пользу Нагати, но скоро прилетят ковры, и тогда приговоренные змеем к смерти люди распрощаются с коварным местом.
Пробирающий до самых костей объемный гулкий бас заставил Мартина позабыть о раздумьях.
— Вы не пожелали принести себя в жертву ради блага ближнего своего! — прогрохотал громогласный невидимка голосом, отдаленно напоминающим голос Определителя, — и теперь я, Палач, заставлю вас страдать за то, что вы пошли против разума и поддались слепому инстинкту самосохранения! Спасаясь, вы добровольно обрекли себя на жестокие мучения в знойной пустыне! Знайте же, отбросы общества, что за три дня дневная жара и ночной холод убьют самого крепкого из вас! Вы будете умолять меня сжалиться и вернуть вас в уютный домик в деревне, но ваши преступления не имеют оправдания! О, я вижу, что вам не под силу выслушивать правду о себе: вы ругаетесь и кидаетесь камнями, но меня невозможно ранить! Я безликий, я повсюду, я неуничтожим!!! Я могу обращаться к вам отсюда, — голос Палача раздался далеко справа, затем слева, — и отсюда! Где бы вы ни находились, мои обвинения наполнят ваши души невыносимой мукой!
— Ну, ты и зануда! — пробормотал Мартин.
— Только что вы видели взрыв, — гремел Палач, — я устроил его потому, что один из вас украл чужую собственность. В первый и последний раз я простил злодея, но имей в виду, воришка, что в следующий раз тебя похоронит под обломками! Не сметь ломать мое имущество! Не ломать, не бросать, не крушить, не трогать, не бить, и тогда я сделаю вам огромное одолжение. Да, презренные, вы не ослышались: возможно, кто-нибудь останется в живых. Скорее всего, я, справедливый и добрый Палач.
— Воды дай, изверг-невидимка! — потребовал Мартин. — Справедливый и добрый не даст погибнуть даже большим грешникам от банальной жажды.
— Так просто я ничего не даю, — строго сказал Палач. — Вы приговорены к смерти, и вода вам ни к чему.
— Сволочь ты, — буркнул крестьянин. — Ничем не лучше нас.
— На себя посмотри, трусливая тварь! Я на стороне Вселенского закона.
— Если он убивает невиновных, то это неправильный закон.
— А других у нас нет! Значит, эти законы правильны и полезны!
— И где там написано, что людей положено наказывать? — выкрикнул Мартин. — Наказание противоречит правам человека!
Палач замолчал.
— Так и быть, мелкие ничтожества, — сказал он после долгого раздумья. — Устроим соревнование. Я подскажу вам, где вода, но только для того, чтобы продлить вашу агонию. Вы будете получать то, что нужно для ее продления, если найдете ответы на мои вопросы!
— А не пошел бы ты в одно место, садист-убийца! — пожелал Мартин.
— Я — голос вашей спящей совести, а не убийца! Я следствие, а не причина! — гневно ответил Палач, — Я могу уйти куда угодно, даже в указанном направлении, но вы без меня не найдете воду и умрете в жестоких муках.
— Я — голос вашей спящей совести, а не убийца! Я следствие, а не причина! — гневно ответил Палач, — Я могу уйти куда угодно, даже в указанном направлении, но вы без меня не найдете воду и умрете в жестоких муках. Хотите сдохнуть от жажды?
— Проявись, трусливая сволочь, я набью твою говорилку!
