N 2294/М

 

18 июня 1941 года

 

Совершенно секретно

 

По имеющимся в НКГБ СССР данным, за последние дни среди сотрудников германского посольства в Москве наблюдаются большая нервозность и беспокойство в связи с тем, что, по общему убеждению этих сотрудников, взаимоотношения между Германией и СССР настолько обострились, что в ближайшие дни должна начаться война между ними.

 

Наблюдается массовый отъезд в Германию сотрудников посольства, их жен и детей с вещами.

 

Так, за время с 10 по 17 июня в Германию выехало 34 человека:

 

10 июня с. г.

 

1. Шлиффен — жена пом. авиационного атташе.

 

2. Хобуд — секретарь авиационного атташе.

 

3. Госстах — сотрудник германского консульства в Ленинграде.

 

12 июня с. г.

 

1. Рейхенау — секретарь военного атташе.

 

2. Заамфельд — сотрудница посольства с дочерью.

 

13 июня с. г.

 

1. Нейман — помощник военного атташе.

 

2. Эрдтман — машинистка посольства.

 

3. Гильгер — сотрудница военного атташата.

 

4. Латус — машинистка посольства.

 

5. Базенер — секретарь пресс-атташе Штарке.

 

6. Арнсвальд — лесной атташе с женой и сыном.

 

14 июня с. г.

 

1. Вальтер — советник посольства.

 

2. Ашенбреннер — авиационный атташе.

 

3. Рихтер — машинистка посольства.

 

4. Ангерсбах — стенографистка посольства.

 

5. Кирстейн — жена шофера посла Шуленбурга.

 

6. Ритцель — мать сотрудника посольства.

 

15 июня с. г.

 

1. Бенедикс — инспектор военно-морского атташата.

 

16 июня с. г.

 

1. Нагель — пом. военного атташе с женой.

 

2. Швиндт — помощник канцлера посольства.

 

3. Шуле — представитель германского информационного бюро.

 

4. Штарке — жена пресс-атташе.

 

5. Кейтингер — сотрудник посольства.

 

6. Ангерсбах — зав. школой при посольстве.

 

7. Кемпфе — жена референта посольства. 385

 

17 июня с. г.

 

1. Бретшнейдер — жена сотрудника посольства.

 

2. Пача — дочь сотрудника посольства.

 

3. Аурих — жена секретаря консульского отдела.

 

4. Харрен — жена сотрудника посольства.

 

Получили визы и заказали на 18 июня с. г. билеты на выезд в Германию:

 

1. Бауэр — сотрудница посольства.

 

2. Фишер — жена сотрудника посольства.

 

3. Штреккер — секретарь консульства в Ленинграде с женой.

 

Среди низшего персонала посольства из числа германских подданных проявлялось открытое недовольство тем обстоятельством, что ответственные сотрудники посольства отправляют свои семьи и имущество в Германию, но не дают указаний низшим служащим, как должны поступить последние.

 

В связи с этим 12 июня с. г. состоялось собрание обслуживающего персонала, на котором было объявлено о необходимости приготовиться к отъезду.

 

Сообщение ТАСС от 13 июня с. г. было встречено многими сотрудниками посольства с удовлетворением и расценивалось как признак урегулирования взаимоотношений между СССР и Германией. Однако наступившее кратковременное успокоение 14 июня с. г. вновь сменилось возбужденностью и растерянностью и поспешными сборами к отъезду в Германию.

 

14 июня с. г. в Германию выехал германский авиационный атташе Ашенбреннер, забрав с собой все имущество, в том числе легковой автомобиль.

 

В тот же день в Берлин выехал советник посольства Вальтер с каким-то специальным поручением.

 

Наряду со сборами к отъезду сотрудников посольства производятся спешная отправка в Германию служебных бумаг и сжигание части их на месте.

 

15 июня с. г. германский военный атташе Кестринг и его помощник Шубут в течение всего дня разбирали свои дела и сжигали документы. Сжиганием документов уже в течение нескольких дней заняты инспектор авиационного атташата Тадтке и секретарь этого атташата Радазевская.

 

10 июня с. г. НКГБ СССР ____________________ следующие разговоры между ____________________ и

 

____________________: Эти дела подлежат уничтожению?

 

____________________: Нет, в них говорится только о погоде. Они смогут спокойно оставаться здесь. Шеф сказал, что эти дела известны русским. Их мы оставили лежать в этой папке.

 

13 июля с. г. ____________________ следующие разговоры между ____________________ и его помощником ____________________:

 

____________________ А вообще-то вы сожгли все вещи?

 

____________________ Конечно.

 

____________________ Значит, у вас больше ничего нет?

 

____________________ Да.

 

16 июня с. г. всем сотрудникам военного, авиационного и военно-морского атташатов было объявлено распоряжение быть на своих квартирах не позднее 2 часов ночи.

 

Народный комиссар

государственной безопасности Союза ССР Меркулов

 

ЦА ФСБ. Ф.Зос. Оп.8. Д.58. Лл.1945-1948. В тексте имеются пропуски. 386″

 

Взято из сборника документов «1941 год», т.2.

Документ N 573.

 

Ничего не сделал пребывающий в благодушии безопасности Сталин с Меркуловым. Когда тот прямым текстом заявил ему 18 июня, что «…в ближайшие дни должна начаться война между ними…», имея в виду Германию и СССР. И подобострастный Меркулов, прекрасно зная отношение к теме кровавого Сталина, вполне себе вольготно направил в его адрес этакую бяку. Не опасаясь ни за свою голову. Ни за свою должность.

 

Нет объяснений у господина Вайманта?

Так откуда они у него возьмутся — у объективного историка.

Зато у него есть вот это.

 

Еще один отрывок из его «Сталинского разведчика».

 

«…Леонид Треппер, агент разведки Красной Армии в оккупированной Франции, передал в Москву уточнение даты вторжения, первоначально намеченного на 15 июня. Он сообщил своим контроллерам, что оно произойдет 22 июня. Шульце-Бойзен, руководивший разведывательной сетью в Берлине, 21 июня получил подтверждение, что нападение произойдет на следующий день, и передал его. См.: Trepper, The Great Game…

 

…Более раннее предупреждение от Зорге — послание от 19 мая, указывавшее, что немцы могут начать наступление в конце этого месяца, вызвало, как говорили, взрыв негодования у Сталина, охарактеризовавшего его как «дерьмо, засевшее в японских борделях и окружившее себя мелкими фабриками»[64].»

 

Сноска 64 отсылает нас к следующему источнику, из которого стало известно об этом высказывании Сталина:

«…[64] Andrew and Gordievsky, KGB, The Inside Story…»

 

Нет, вы чувствуете всю прелесть обрисованной Ваймантом ситуации?

Представьте себе. Разведка — дело деликатное. Можно сказать, интимное. Доклады с использованием агентурных данных обычно происходят в очень ограниченном кругу. Чаще всего, один на один.

А господа Ваймант и Гордиевский представляют дело таким образом, что начальник военной разведки выступал перед каким-нибудь переполненным концертным залом. Где и получилось великое множество свидетелей, которые потом, как выразился Роберт Ваймант, «говорили» и даже цитировали (слова даны в прямой речи) точные слова Сталина.

Которые г-н Гордиевский, конечно же, слышал.

Браво, господа Ваймант и Гордиевский.

 

И, заметим непринуждённый оборот, который применил здесь Роберт Ваймант: «…вызвало, КАК ГОВОРИЛИ, взрыв негодования…»

Маститый ученый попытался доказать свою точку зрения аргументом, сходным с бородатым анекдотом: «Кто говорит? — Все говорят.»