«…Был ли Рамзай известен полиции, было ли заведено на него дело? Да, было. В «Меморандуме», опубликованном военным министерством США в августе 1949 года (полное название этого документа: «Меморандум для печати. Прилагается доклад штаба Дальневосточного командования «Шпионская организация Зорге» — очерк по вопросу международного шпионажа на Дальнем Востоке». В целях сохранения государственной тайны из первоначального доклада изъяты некоторые небольшие разделы), говорится: «После ареста Зорге гестапо разыскало совершенно отрицательное досье на него, начиная с его первых дней в Германии, с указанием связей с Советским Союзом» ‹…›. Но в то время, летом 1933 года, это досье спокойно пребывало в пыли и мраке архивных подвалов. Его оттуда извлекли бы, если б возникли подозрения против Рамзая, но он своим умелым поведением и своими «идеологически выдержанными» высказываниями сумел укрепить доверие к себе со стороны нацистов как к человеку, политически вполне благонадежному…»

Сразу хочу возразить по поводу отсутствия чьих-то подозрений и их связью с получением информации, изложенной в досье.

Вопрос доверия может быть решающим только в случае, если имеются колебания — проверять ли человека в принципе или нет. И то, я думаю, понятно, что в девяноста процентов случаев будет решено: проверять. Ну, хотя бы, потому что для инициатора такой проверки это не означает никакого увеличения его собственной рабочей нагрузки. Разослал формальные бланки с уже проставленными в них адресами, и дальше только жди ответов с результатами проверки.

Это только в случае, если речь идёт о каких-то подозрениях.

На самом деле, подавляющее число таких проверок вызвано вовсе не подозрениями. Они вызваны чисто формальными причинами, чаще всего связанными с устройством на ответственную работу, где имеется доступ к секретной информации.

Вот это уже процедура, не знающая никаких исключений. В том числе, по принципу «верю — не верю».

При этом запрос на поиск дела в отношении конкретного лица поступает в организацию, где ищут документы по определённым правилам и инструкциям. Работники, которые ищут дело, не знают ни человека, ни чьих-то впечатлений о нём. Люди, которые извлекают «из архивной пыли» то или иное дело, никогда не знают, насколько подозрителен этот человек.

Поэтому ничто не зависит от доверия или недоверия к тому человеку, на которого имеется дело.

Здесь всё просто.

Есть дело — его предоставляют. Нет дела — его не предоставляют. Никакого значения при этом доверие или недоверие к человеку не имеет.

Рихарда Зорге должны были серьёзно проверять по всем имеющимся учётам в Германии, как минимум, дважды. Один случай — это описанный Шелленбергом. Второй, годом раньше, когда Зорге был назначен на официальный пост пресс-атташе немецкого посольства.

Это, повторю, как минимум. Я, например, считаю, что его должны были проверять ещё в нескольких случаях. Это уже связано с его взаимоотношениями с абвером, о которых мы поговорим позже.

Таким образом, напрашивается вопрос. То досье, которое так легко нашли сразу же после ареста Зорге, оно и в самом деле было неизвестно до октября 1941 года? Или это были именно те самые документы, с которыми знакомился Шелленберг?

Обычно подразумевается, что это разные документы.

Однако, учитывая несообразности его рассказа, я лично склонен считать, что это как раз и есть то самое досье.

Потому что, если это так, то все недоумённые вопросы, что я выдвинул выше, сразу же снимаются. Если в досье говорилось, что Зорге был когда-то в Германии коммунистом или сочувствовал им, а потом жил в СССР, тогда подозрения Гейдриха и Шелленберга вполне уместны и логичны.

Как и их аппетиты насчёт разведывательных возможностей Зорге.

Предложение «сообщать нашей разведке время от времени информацию о… Советском Союзе» выглядит странным, только если считать, что гестапо ничего не знало о его жизни в СССР.

Но, если допустить, что немецкие спецслужбы имели об этом информацию, то всё становится на свои места. В этом случае такое предложение совершенно не выглядит странным. Более того, оно выглядит логичным. Носящим, может быть, формальный характер, поскольку Зорге «давно порвал с СССР», и не имел связей с этой страной. Но вполне логичным.

Кроме того, эта версия хорошо согласуется с упомянутыми странностями отношения окружающих Зорге людей к его, скажем так, нестандартному отношению к коммунистической идеологии и СССР.

Даже с тем фактом, что после ареста Зорге совершенно не пострадал по службе полковник Майзингер. А ведь именно он был послан Гейдрихом в Токио. В том числе и с заданием следить за Рихардом Зорге. И именно он должен был быть в курсе такого рода настроений Зорге.

Однако после ареста Зорге сразу же пошла гулять версия о внезапно «найденном» досье на него. Которое, конечно же, «никто раньше не читал».

Причин этому может быть несколько. Наиболее важной на тот момент мне кажется следующая. Отношения Германии и её японского союзника, и без того пострадавшие после разоблачения Зорге.

Как могли немцы объяснить своим союзникам, что имели такую информацию на Зорге раньше и ничего не предприняли в его отношении?

Представим себе такой диалог:

«Мы эти сведения имели, но Зорге не трогали. — Почему? — Он был нам полезен. — В чем? — В добывании информации — О ком? — О вас.»

Так, что ли?

Ведь именно против японского союзника и были направлены, в данном случае, усилия немецкой разведки. В т.ч. в лице Рихарда Зорге.

Естественно, что это досье и должно было быть «найдено» только после ареста Зорге.

Шелленберг же в своих мемуарах вполне мог придерживаться такой вот канонической версии и сознательно утаить самое важное из того, что на самом деле содержалось в досье. Да и, кроме того, просто-напросто защищая свою профессиональную репутацию. В конце-концов, прохлопал ведь советского шпиона, имея о нём такую «горячую» информацию.

Я понимаю, что это всего лишь версия. Но одновременно хочу заметить вот что.

Имеется факт.

В Германии в течение всего времени пребывания Рихарда Зорге в Японии имелось на него такое вот «отрицательное» досье. Это единственное, что известно достоверно.

Поэтому, я думаю, что версия о том, что германские спецслужбы знали о его существовании имеет право на жизнь не меньше, чем версия о том, что о досье никто ничего до поры не знал.

В общем, вопросы, и вопросы, и вопросы…

По-моему, для ответа на них в самый раз обратиться к биографии Рихарда Зорге. Да и пора, пожалуй. Поскольку не все, я думаю, с ней знакомы.

БИОГРАФИЯ

Рихард Зорге родился 4 октября 1895 г. в Российской Империи, в городе Баку. Его отец, Густав Вильгельм Рихард Зорге, немецкий инженер, работал в нефтяной компании братьев Нобель, потом открыл собственную мастерскую буровой техники.

Однако немцем Рихард был только наполовину. Его мать была русской. Густав Зорге после смерти первой жены женился во второй раз на Нине Семеновне Кобелевой, дочери железнодорожного рабочего. Рихард был пятым, самым младшим ребенком.

В семье всегда говорили по-немецки. Русского языка Зорге не знал. Когда он приехал в СССР, ему пришлось учиться «с нуля». Но до приемлемого уровня он его так и не осилил. Ю. Георгиев приводил его документы периода работы в Коминтерне на немецком языке. Более того, его радиограммы уже из Японии были составлены на английском. Вернее, так. Радиограммы писались Зорге на английском языке. Свои аналитические материалы Зорге писал по-немецки.