И просчитался.
20 октября 1929 Рихард Зорге благополучно прошёл чистку на партсобрании в ИККИ.
Вопреки чьим-то явным ожиданиям.
То есть, в военную разведку он ушел чистым.
Мнение А. Фесюна о двоякости причины его ухода из ИККИ вполне допустимо. Здесь, возможно, были замешаны и политические поводы. И, конечно, «из-за личной неприязни со стороны вышестоящих сотрудников».
Только, очень похоже, что первое и было как раз инициировано этими самыми «сотрудниками». Как повод для расправы.
Поэтому здесь остаётся большущий вопросительный знак о роли Пятницкого во всей этой истории.
И ещё, остаётся неясным следующее обстоятельство. Почему Пятницкий не затоптал Зорге явно? Поддерживал с ним, судя по всему, до последнего «дружеские» отношения. Даже рекомендовал его Берзину.
Вполне возможно, что не хотел портить отношения с кем-то достаточно влиятельным, кто относился к Зорге более лояльно. Хотя бы в силу того, что не был с ним прямо связан по службе. Кто отзывался о нём «очень хорошо» в разговоре с Басовым. Предположим, с тем же Куусиненом. Ведь, как ни крути, но именно Куусинен рекомендовал Зорге для работы в Коминтерне. К тому же для Куусинена Зорге не был каждодневной головной болью.
И что мы вообще знаем о тонкостях взаимоотношений в этом коммунистическом гадюшнике? Только то, что все они считались «друзьями и товарищами».
Вывод. Когда говорят о том, что знакомство с репрессированным Пятницким стоило Рихарду Зорге политического недоверия со стороны Сталина, упускается из виду существенная деталь.
Зорге был, фактически, выдавлен из Коминтерна именно Пятницким.
Зорге ушёл не вообще «…из-за личной неприязни со стороны вышестоящих сотрудников…», как осторожно пишет А.Г. Фесюн. А из-за этой самой «неприязни» со стороны конкретно начальника ОМСа (и самого Рихарда Зорге) Осипа Пятницкого.
Обстоятельства же ухода Зорге должны были быть известны Сталину, поскольку копии протоколов ИККИ, в том числе, касающихся перемещений и увольнения Зорге направлялись ему лично.
Да и сталинское мастерство закулисной интриги подразумевало отличное знание таких же подковёрных действий своих подчинённых. Конечно, он должен был знать о роли Пятницкого в «неком конфликте» в одной из своих самых секретных служб. Знать он мог, естественно, только с тех позиций, что докладывали ему те самые «вышестоящие сотрудники». То есть, ничего хорошего для Зорге он знать не мог. Но вот это-то и должно было сыграть свою роль впоследствии, когда «взяли» того же самого Пятницкого.
Если «враг народа» кого-то когда-то пытался ласково придушить на глазах у Сталина, это вовсе не значит, что Сталин впоследствии этого «кого-то» будет подозревать и смертельно ненавидеть. За такую вот «совместную работу».
Предвижу возражение.
Сталин совсем не обязательно должен был быть в курсе таких мелочей, как судьба рядового работника. А если и был мимолётно осведомлен, то спустя многие годы вряд ли удержал такую мелочь в памяти.
Отвечаю.
Сталин очень часто вникал в самые мелкие детали интересующих его вопросов. В подтверждение этого отсылаю к воспоминаниям авиаконструктора А.С. Яковлева. Это первое.
Второе. Всё, что было связано с так называемой борьбой с оппозицией, всегда было для него приоритетным в системе его интересов. Грубо говоря, это было одним из самых интересных для него вопросов.
Третье. Рихард Зорге не был, конечно, совсем уж безликим персонажем. В данном случае, благодаря не своим собственным достоинствам, но своей родословной.
Имя Фридриха Зорге было достаточно популярным в среде, именующей себя советскими марксистами. Возможно, не только за былую близость к Марксу, но и за смертный приговор, вынесенный ему в Германии.
Если кто помнит, имя «товарища Зорге» рядом с именем Маркса прозвучало даже в кинотрилогии «о Максиме», невероятно популярной тогда в СССР.
Естественно, что, читая протоколы Коминтерна, Сталин не мог не обратить внимания на такую известную фамилию. А, обратив внимание, поинтересоваться его личностью более подробно.
Последнее. У Сталина была очень хорошая память, близкая к абсолютной. По крайней мере, так было до самого конца сороковых годов. Поэтому когда перед войной он затребовал себе для ознакомления личное дело Зорге, он, конечно, должен был вспомнить и обстоятельства, связанное с этим именем.
Я понимаю, что всё, изложенное мной в отношении истории ухода Зорге из Коминтерна, является не более чем версией. Причём версией, основанной исключительно на косвенных доказательствах и их интерпретации. Прямых доказательств здесь нет. И, подозреваю, их нет в природе.
Единственное, что я хочу заметить по этому поводу.
Я, по крайней мере, попробовал привести, худо — бедно, но доводы в пользу своей версии. В системе же доказательств господствующей на сегодня легенды о Зорге, нет и этого. Есть просто чисто арифметическое объяснение. Зорге работал рядом с Пятницким. Пятницкий был через десять лет репрессирован. Значит Зорге должны были обязательно подозревать в том же самом, в чём подозревали и Пятницкого.
Воля ваша, соглашаться с моими доводами или с доводами, которые я попробовал на прочность.
Итак продолжим знакомство с биографией Рихарда Зорге.
Из «Тюремных записок» Рихарда Зорге»:
«…Зимой 1929 года я расстался с Коминтерном, доложив, что прекращаю свои отношения с ним в связи с новой работой…»
Из этого признания тоже можно совершенно недвусмысленно понять, что никто Зорге из Коминтерна не изгонял. Здесь он сам заявляет, что из Коминтерна он был не уволен, а был из него переведен на другую работу. По крайней мере, так явствует со слов самого Зорге.
И ещё это же следует из факта, подмеченного А. Фесюном:
«…31 октября 1929 года Зорге был освобожден от работы в Исполкоме Коминтерна и сразу же принят в 4-е (разведывательное) Управление Генштаба РККА…»
Осенью и зимой 1929 года Зорге проходил обучение навыкам, необходимых для его дальнейшей работы. Нет его не учили стрелять, прыгать с парашютом и прочей романтической ерунде. Вместо этого ему подробно рассказывали о его основных задачах в Китае, знакомили с тамошней обстановкой, в которой ему предстояло работать. Естественно, обучали шифрованию.
Может быть, было ещё что-то специфическое, но мы этого не знаем.
То, что знаем, известно из «Тюремных записок».
Ему дали псевдоним «Рамзай». Слово, которое, как иногда утверждают, обыгрывает его инициалы Р и З — Рихард Зорге.
После этого Зорге вернулся в Германию, где провёл некоторое время, завязывая связи в редакциях и издательствах, согласных рассматривать его как своего зарубежного корреспондента. После оформления соответствующих формальностей, он выехал в Китай.
Основное задание для Рихарда Зорге было определено однозначно. В первую очередь (и главное), это — освещение вопросов, связанных с деятельностью китайского правительства.
Никак не Японии. И никак не Германии.
Только Китай вообще, и Нанкинское правительство в частности.
Здесь очевидно вот что.
Помимо общих соображений (революционная ситуация на Востоке, помощь китайским коммунистам и т.д.) прозвучал отчетливый интерес советской разведки именно к правительству Чан Кайши.
