Черный барон дребезжаще рассмеялся.
— Это? Ну не считаете же вы меня наивным, коллега? Я полагаю, что здесь мы, два земляка, должны забыть о прошлых идеологических разногласиях и вместе как можно лучше обустроиться в этом мире. Тем более что у нас для этого имеются все возможности. Я довольно близок к королю Насии, да и вы, насколько мне известно, пользуетесь некоторым вниманием короля Агбера, вернее, — он довольно мерзко хихикнул, — пользовались. До того как я провел свою маленькую акцию. Так что у нас с вами блестящие перспективы. Я думаю, вы и сами это понимаете. Но пока мы не придем к определенному соглашению, пока я не получу гарантии того, что вы будете послушным и преданным соратником, я не собираюсь снимать вас с этого, можете мне поверить, чрезвычайно удобного для переговоров места.
Грон прикрыл глаза. Да-а, мерзкое положеньице. Нарваться на второго, как это называет Газад, Дважды рожденного (хотя в его собственном случае уже следует говорить Трижды) и обнаружить, что это извращенец с гипертрофированным самомнением, довольно низким уровнем развития и садистскими наклонностями, — ситуация хуже не придумаешь.
— Итак, коллега, судя по вашим военным успехам, дома вы занимались тактическими операциями, — продолжил между тем Черный барон, — и это хорошо. Мне крайне не хватало специалиста по тактике и военному искусству. Так что могу вас обрадовать, в моих глазах вы являетесь ценным инструментом. И поэтому…
Черный барон вещал довольно долго, и Грону постепенно становилось ясно, из какого мира пришел барон. Его мир состоял из двух крупных континентов, на одном из которых случилась трагедия, в первом мире Грона носившая название социалистической революции.
Нет, как и везде, лозунги и идеи, под которыми началась кровавая вакханалия по вырезанию всех «богатых» и установлению всеобщего равенства, непременно долженствующего привести к всеобщему же братству, а уж затем и к абсолютной свободе для всех и каждого, были чрезвычайно привлекательны для любого человека. Вот только чуть позже выяснилось, что достигнутое на первом этапе намного большее равенство как-то все никак не приводит к возникновению братства. Наоборот, несмотря на устранение материальных основ неравенства и всемерное идеологическое воспитание, народ отчего-то в основной своей массе мельчает и оскотинивается. И в отсутствие возможности заработать себе лучшие условия для жизни, образования детей, отдыха, если они так уж заметно отличаются от тех, что доступны всем остальным, каковые считаются равными тебе, вообще перестает напрягаться, предпочитая не работать, а ловчить, формальничать и подворовывать. Так что для хотя бы мало-мальски эффективного функционирования экономики необходимо, во-первых, как минимум в некоторых ключевых областях, например в государственном управлении, науке, военной сфере и передовых технологиях, отказаться от принципов равенства, серьезно поощряя сначала хотя бы ключевые фигуры, и, во-вторых, создать кнут в виде мощных охранно-правительственных структур, перед которыми стоят две основные задачи.
Первая — постоянно отлавливать недовольных, недоумевающих, почему это в условиях все более ускоряющегося движения к светлому будущему становится все тяжелее жить, и не давать их числу дорасти до критической массы; ну и вторая — оказывать давление на совсем уж нерадивых, побуждая остальных в антипатии к работе не переходить определенной черты. Ибо без подобных мер экономика государства равных, носящего помпезное название Великое равноправное всемирное братство, вообще отказывалась функционировать, скатываясь к этакому варианту натурального хозяйства, когда каждый во многом жрал то, что вырастил сам на куцем приусадебном участке, и носил то, что не столько покупал, сколько обменивал на нечто важное, но доступное именно ему — продукты, медицинские услуги, возможности комфортного отдыха и тому подобное. И, судя по намекам и отвлеченным сентенциям, прорывающимся в разглагольствованиях бывшего колонтеля Исполнительной стражи Кулака возмездия Великого равноправного всемирного братства Мегхина Агхмигага, этот репрессивный аппарат, как и любая бюрократическая система, в выполнении выше упомянутых задач оказался не слишком эффективным, давая в своей работе достаточно высокий процент брака. Ну и, так же как и в мире Пушкевича, этот брак репрессивных органов оборачивался десятками тысяч сломанных и исковерканных судеб. Впрочем, как и дома, все это оправдывалось происками врагов и обострением борьбы с пока еще остающимся враждебным миром угнетения…
Похоже, человеческая цивилизация на определенном этапе своего развития была обречена наступать на одни и те же грабли. Хотя для более-менее достоверных выводов сходства этапов развития всего двух цивилизаций пока еще было маловато. Может, это просто был вот такой уникальный случай относительного совпадения. Относительного, поскольку мир Мегхина Агхмигага находился пока еще в начале эры пара.
— …Вот такими я вижу планы наших с вами, коллега, ближайших действий, — плавно закруглил монолог Черный барон, окидывая Грона горделивым взглядом.
Помолчав, Грон спросил:
— А как вы меня вычислили, барон?
Черный барон довольно рассмеялся.
— Ну неужели вы решили, что меня смогли обмануть эти ваши отвлекающие маневры с наемниками-кирасирами?
Сказать по правде, Грон на это очень рассчитывал. Хотя на всякий случай еще подстраховался, на подходе к Зублусу разбив группу и войдя в город только в сопровождении Газада.
Хотя на всякий случай еще подстраховался, на подходе к Зублусу разбив группу и войдя в город только в сопровождении Газада.
— Я сразу понял, — продолжил барон, — что вас стоит ждать лично. Хотя и предполагал, что вы заявитесь к городу во главе своей оноты. Но на всякий случай приказал взять под наблюдение и всех наемников, появившихся в городе в последнюю седмицу.
Грон криво усмехнулся и понимающе кивнул. Ну да… значит, господин бывший колонтель сумел еще и подготовить некоторое количество классных филеров. А он-то уши развесил… ведь ясно же было, что дело нечисто. Барон с удовольствием наблюдал за его реакцией.
— А скажите, коллега, как вы узнали, что я — иномирянин?
— Ах это… — Черный барон мелко рассмеялся, — ну это было просто. — Он повернулся и кивнул своему немому подручному, повелительно указав рукой в угол.
Тот грузно развернулся и, косолапя, двинулся в указанном направлении. Подойдя к куче тряпья, он наклонился и принялся рыться в ней, а затем ухватил что-то рукой и двинулся в обратную сторону.
— У меня большой опыт, коллега. В нашей структуре до звания колонтеля дослуживается дай бог один из ста, причем большая часть неудачников оказывается в умелых руках своих более удачливых коллег, — довольным голосом начал Черный барон. — Впрочем, кому я это рассказываю? Вам все это должно быть известно ничуть не меньше, чем мне. Недаром вы снабжаете своих агентов капсулами с ядом. Вы прекрасно осведомлены о том, что в наших руках говорят даже мертвые. Впрочем, отдаю вам должное, ВАШ заговорил ненамного раньше.
При этих словах его подручный приподнял предмет, который держал в руках. Это оказалась голова Газада. Грон несколько мгновений расширившимися глазами смотрел на мертвое лицо своего Идущего, а затем отключился.
