— Внимательно слушаю вас, уважаемый Грон.
— Я хотел бы знать, собираетесь ли вы продлить контракт с моей онотой и на будущий год?
Граф улыбнулся.
— Ну как мы можем позволить себе оставить такую оноту свободной от найма? Еще, чего доброго, вас перекупят насинцы и вы просто преподнесете им А-бер-порт как омара на блюде. Даже в листьях салата…
Все вежливо рассмеялись, прекрасно понимая, что в словах графа не было ни грана шутки. Да, исходя из этики наемников, все могло быть именно так. Причем даже если бы насинцы предложили оноте в два раза большую сумму, чем Грон только что получил, им все равно это обошлось бы дешевле, чем их нынешняя, крайне неудачная для них летняя кампания. Более того, если бы граф отказался нанимать оноту, насинцы, вне всякого сомнения, непременно так и поступили бы. Ну не идиоты же они?
— Тогда у меня есть планы еще немного увеличить оноту.
Граф задумчиво пожевал губами.
— У вас сейчас, если я не ошибаюсь, около пятисот человек?
— Да, чуть меньше.
— И насколько вы хотели бы увеличить оноту?
— Я планирую вдвое, — спокойно отозвался Грон, — у меня практически нет конницы, саперов и инженеров. Да и численность пехотинцев тоже стоит увеличить.
— Зачем вам столько? — рассмеялся граф. — С таким войском и с вашими талантами вы сможете покорить любое из шести королевств.
Грон с самым невинным видом пожал плечами.
— Какова будет воля моего нанимателя, — нейтрально отозвался он.
С лица графа мгновенно исчезла усмешка, и он уставился на Грона крайне напряженным взглядом. Грон молчал.
— Я… не готов дать вам немедленный ответ. Мне необходимо снестись с моим королем.
— Хорошо, — согласился Грон, поднимаясь с кресла. — Я буду ждать ответа.
Когда Грон вышел из кабинета, граф еще некоторое время задумчиво смотрел на дверь, а затем повернулся к барону:
— Экарт, я прошу вас, расскажите мне поподробнее об этом крайне неординарном молодом человеке.
Барон усмехнулся.
— Знаете, граф, я как-то уже успел позабыть, что он молодой человек…
5
— Грон, проснись!
Грон оторвал голову от подушки и, резко сев на кровати, потер лицо. Вчера он засиделся с графом и бароном, вставать пришлось рано, так что он решил ненадолго прилечь после обеда. Добрать минуток сто двадцать.
— Что такое, Батилей?
— Кабан Шагуб подбивает людей на бунт.
— Шагуб… — Лицо Грона перекосила кривая усмешка.
Ну наконец-то… Он давно ждал этого. Кабан Шагуб когда-то и сам был онотьером. И вроде как неплохим. Во всяком случае, его оноту никто не называл неудачливой. До тех пор, пока восемь лет назад в знаменитой битве при Бондо она не оказалась на пути латной конницы короля Геноба.
Ту битву агберцы проиграли, так что кроме того, что от оноты Кабана Шагуба осталось всего три человека, он еще умудрился потерять патент. Нового ему не дали. С тех пор Шагуб подвизался как простой наемник, изрядно доставая своих онотьеров и капитанов советами, как им лучше руководить онотой. Об этом Грона предупредил Медведь Барг, еще когда Кабан Шагуб только появился в казарме и с крайне высокомерным видом поинтересовался, где он может найти капитана.
Но Грон давно искал случая проявить жесткость. Человек — существо крайне несовершенное, и большинство людей устроены таким образом, что не способны правильно оценить, когда только пряники. А его оноте при всем том, что она за лето поучаствовала в нескольких тяжелых схватках, по большей части доставались одни пряники. Грон чувствовал это. На занятиях люди уже работали с ленцой, ворчали. Караулы несли плохо. Грон приказал выпороть троих за сон на посту, и порка состоялась, но онота восприняла ее угрюмо. Один из выпоротых был ветераном, и среди остальных ветеранов пошел разговор, что новички-то еще ладно, но с ними-де так нельзя. Что онотьер уж больно круто берет. Что парень-то еще совсем сопляк. Весь авторитет, завоеванный Гроном за летнюю кампанию, начал постепенно таять под напором лени и привычки наемников к праздной жизни в промежутках между походами. Этим и воспользовался Кабан Шагуб. Он громогласно заявлял, что наемники — не солдаты, что умение сражаться — личное дело каждого. Недаром каждому из них положена разная оплата. И что искусство онотьера как раз и состоит в том, чтобы использовать каждого бойца на том месте, где он и будет полезен, а гонять да муштровать — это прямое нарушение их прав и самого кодекса. И многие к нему прислушивались. Особенно из вновь набранных наемников, каковых в оноте сейчас была ровно половина. И в отличие от первоначального состава, большинство из них принадлежали к самой элите наемничества, считавшей, что они и так уже все знают и пусть-де остальные сначала дорастут до их уровня. Если дорастут. А уж потом, если это произойдет, и они могут чему-то поучиться. Короче, назревал классический управленческий кризис «третьего дня», когда новое уж слишком сильно вступало в конфликт с привычным и одобряемым. Тем более что внешнего давления на субмирок оноты в виде угрозы восьми- или десятитысячного войска насинцев в данный момент не существовало. Все должно было закончиться взрывом. В полном соответствии с планами Грона. Хотя Кабан Шагуб об этом даже не подозревал.
— Где он?
— На тренировочном плацу.
— И много там народу?
— Да под сотню, — отозвался Батилей. — В основном вновь набранные, но есть и старые. Например, Кразий Один Удар и Шуршан.
Ну, эти, скорее всего, оказались там, чтобы, наоборот, попытаться не допустить обострения. Даже не подозревая, что их командиру требовалось иное.
Громкий голос Шагуба Грон услышал сразу, как только вышел из казармы. Тот разглагольствовал о соплячке, который непонятно на какие деньги купил патент онотьера и, только лишь с помощью удачи не провалившись в паре схваток, вдруг возомнил о себе… Что он такое о себе возомнил, Грон не услышал. Потому что как раз в этот момент прошел через расступившуюся толпу.
Увидев его, Кабан Шагуб замолчал. Грон неторопливо вышел на середину плаца и, повернувшись на каблуках, обвел взглядом притихших наемников, после чего развернулся к Шагубу. За прошедший год он подрос, раздался в плечах и поднакачал мышцы, но на фоне Шагуба все равно смотрелся довольно бледно. Особенно забавно выглядела легкая курчавая поросль на его щеках и верхней губе.
— Что здесь происходит? — самым спокойным тоном поинтересовался Грон.
— Да ничего, онотьер, — этак делано лениво ответил Шагуб.
— Да ничего, онотьер, — этак делано лениво ответил Шагуб. — Просто мы, наемники, собрались немного поговорить о своем житье-бытье, как это и записано в кодексе. А что? Вы собираетесь опять выстроить нас на плацу и поупражняться в задирании ножки? — с ехидцей осведомился он и заржал, явно рассчитывая на поддержку окружающих.
Но его поддержали всего лишь трое.
Вместе с Шагубом — четверо. Прекрасно. Хотя попотеть придется. Грон окинул всех ржущих оценивающим взглядом. Двоих и самого Шагуба он знал хорошо. В принципе неплохие бойцы, но с совершенно стандартным набором приемов. Четвертого он почти не знал. Ну… будем считать, что этот четвертый — самый опасный.
— Ты, ты, ты и ты, — ткнул он поочередно в Кабана и в каждого, кто его поддержал. — На конюшню. По сорок плетей каждому.
