Из конвоя пленников вышел солдат (одет он был несколько странно для членггуу — не в кожу), приблизился к стражникам и заговорил с ними. Разговор был короткий, в следующее мгновение чья?то костлявая рука с силой толкнула Эхомбу в спину, и пастух, спотыкаясь, полетел вперед. Сзади донеслись ругательства Симны — с ним поступили подобным неделикатным образом. Что касается Алиты, то кот на некоторое время затих — наверное, решил выждать.
Если снаружи передвижной походный дворец производил сильное впечатление, его внутреннее убранство просто ошеломило путешественников. Вверху парил матерчатый расшитый потолок. По замыслу, эта навесь должна была изображать ночное, усыпанное звездами небо. Мастера, создавшие подобную красоту, добились цели — сходство получилось потрясающим, а уж сколько драгоценных камней пошло на изготовление звезд и как они подсвечивались, никто сказать не мог. Изящная, ручной работы мебель по габаритам в точности соответствовала размерам хозяев. Столы, стулья, кресла были удобны, но без всяких примет роскоши — в конце концов шатер стоял в районе боевых действий.
Четверо пожилых членггуу сидели за огромным овальным столом. Далее на скамьях, а где и за малыми столами, располагались старики — эти вообще выглядели настоящими скелетами, разве что глаза выдавали в них энергичную, кипучую жизнь. Все с интересом рассматривали пленников, которых ввели в зал. Четверо сидевших за столом о чем?то тихо посоветовались между собой, затем один из них подал знак рукой.
Сопровождавшие Алиту воины опустили спеленатого зверя на пол. Эхомбе показалось удивительным, что захваченный после ожесточенной схватки, долгое время пытавшийся вырваться, зверь оказался целым и невредимым, без единой царапины.
Трое членггуу поднялись из?за стола, стонавшего под тяжестью еды, питья, карт и разнообразных аксессуаров, о назначении которых вышедший из глухой деревушки пастух даже не мог догадаться. Среди поднявшихся Этиоль приметил женщину, хотя сказать наверняка было трудно — сама конституция этих иссохших донельзя существ не давала решительно никаких признаков принадлежности к тому или иному полу. По крайней мере с первого взгляда.
Один из предводителей членггуу подошел к пастуху и, склонив голову набок, долго его разглядывал. В узких глазах отчетливо читалась нескрываемая тревога. Эхомбе до того приходилось встречать глаза, расположенные вертикально и горизонтально, глаза круглые и овальные, но чтобы очи были врезаны в череп под углом друг к другу, такого ему видеть не приходилось.
Их взгляды встретились. Наконец вождь членггуу спросил:
— Сираш коза мехроош?
— Не понимаю, — спокойно произнес Эхомба. Тот же вопрос был задан Симне. К чести северянина, ему хватило ума попридержать рвущиеся на волю ответы.
Вождь вернулся к Эхомбе.
— Кто вы, куда направляетесь и откуда? — спросил он на общепонятном языке. Голос его был тих и резок и чем?то напоминал дуновение обжигающего ветра. Затем вождь указал на Симну и добавил: — Вот этот мог бы считаться квиппом, но ты… Ты — что?то другое. Где?нибудь еще существуют люди, похожие на тебя?
— Мы оба с юга, — ответил Эхомба. — Так же, как и наш друг.
Сзади послышалось шевеление — по?видимому, кот завозился в сетке, — однако Этиоль даже не оглянулся. Судя по манере высокопоставленного членггуу держаться, делать в его присутствии резкие движения, а тем более поворачиваться к нему спиной недопустимо.
Это может быть расценено как неуважение или, что еще хуже, как оскорбление. Сложившаяся ситуация требовала предельной осторожности. Поведение пленников должно быть скромным и уважительным, ответы — краткими и искренними.
— С юга? — Вождь с некоторым даже изяществом постучал крашеным длинным коготком о выступающий из?под верхней губы клык. — Почему я должен верить тебе?
— А зачем нам обманывать? Квиппы ненавидят южан. Кто из них посмел бы заявить, что пришел с той стороны, куда вы их теперь загнали!
Уголки рта членггуу едва заметно поднялись вверх.
— Если вы не квиппы, откуда же вам известно, кого они ненавидят и куда мы направили нашу поступь?
— Нам рассказали. — Эхомба позволил себе чуть повести головой. — Мы были вынуждены пройти через их страну, чтобы добраться сюда.
— Значит, прошли через ряды глупых квиппов, чтобы очутиться здесь? — с явным недоверием спросила женщина. — Единственный путь с юга на север ведет через Стену. Как же вы перебрались через нее? Это невозможно.
— Мы перебирались не через нее, — вежливо поправил Эхомба. — Мы прошли под ней.
Это заявление вызвало бурный спор среди старейшин.
— Нет и не может быть таких полоумных, которые решились бы прокопать ход под Стеной!
— А кто говорит, что мы копали? — подал голос Симна. — Мы подождали, пока она шагнет, то есть поднимется на опорах, а затем пробежали под ней.
Первый спрашивающий наконец перестал щелкать когтем по зубу.
— Не исключено. — Он коротко кивнул. — Ладно, я, Сетсела Аграт, Принимаю ваше объяснение. Вы, конечно, безумцы, но безумцы храбрые.
— Эта война — не наша война, — сказал Эхомба. — Я лично никогда не ссорился с членггуу и не испытываю особой любви к квиппам. Позвольте нам продолжить путь.
Слегка повернувшись, Аграт взял со стола длинный тонкий нож, более напоминающий стилет — подобного оружия на столе лежало достаточно.
— Почему мы должны вас отпустить?
— У меня есть дело на западе.
— На западе? — Аграт коротко хохотнул. — Ты же сказал, что направляешься на север. Или не так?
— Я хочу добраться до северного побережья, — Эхомба объяснял неторопливо и доходчиво, словно втолковывал ребенку очевидную истину, — чтобы найти корабль, который отплыл бы в сторону заката.
— Через Семордрию? — Членггуу уже не смеялся, а скорее шипел. — Ты что, решил проверить, нахожусь ли я в здравом рассудке?
— Но это правда. — Симна мотнул головой в сторону товарища. — Дело в том, что он сошел с ума.
— Тем не менее ты следуешь за ним?
Северянин опустил глаза и шепотом признался:
— Что поделать, такой уж у меня извращенный вкус. Кто способен объяснить его причины?
— Действительно, кто? Когда мы здесь закончим, вас отправят к специалистам, чье искусство широко известно народу членггуу. Им вы сами все объясните.
— Эй, минутку, я… — выкрикнул Симна, но закончить не успел.
Его ударили сзади булавой по голове. Ударили вскользь и довольно слабо, в противном случае он умер бы на месте. Тем не менее северянин рухнул на пол, где и затих недвижно. Эхомба молча взглянул на тело распростершегося на полу друга, затем перевел взгляд на вождей членггуу.
— Ты, как видно, более покладист и не возражаешь против угощения, которое приготовили твоему дружку?
Эхомба ответил ровным, не изменившимся голосом:
— Что толку? Вы хотите нас испытать.
С таким же успехом вы могли ударить меня — чтобы спровоцировать его. Никакой разницы.
— Совершенно верно, — согласился Аграт. — Разве что ты стоишь, а он лежит — без сознания. Действительно, можно было поступить наоборот… — Вождь пожал плечами. — Но ты мне более интересен. Несовпадение во взглядах — желанный способ развеять скуку от нашего неодолимого продвижения вперед.
— Нам рассказывали, что так было не всегда.
— Да, до Стены все было по?другому. — Аграт помрачнел. — Я пока еще не принял решение, отдавать ли вас нашим специалистам. — Он провел длинным узким лезвием стилета по ладони, и на коже проступил тонкий, как ниточка, кровавый след; при этом выражение его лица не изменилось. — Даже, признаюсь, порой самому приятно удовлетворить свое любопытство.
