Конечно, прикинул он, можно вернуться на берег моря и продолжить путь на север до места впадения полноводного Кохобота, однако теперь, в незнакомой местности, стало очевидно, что так ему никогда не удалось бы добраться до Кора?Кери.
Успокоившись, Этиоль начал больше внимания обращать на то, что творилось вокруг.
Берега реки кипели всякой живностью. Из глубины темных вод Орисбаба всплывали водяные змеи — над водой то и дело поднимались их копьевидные головы. Эти существа, как пояснил Гомо, безобидны — не то что местные летающие драконы, особенно крупные и опасные. Они скользили над самой поверхностью воды и вдруг резко бросались в сторону продвигающихся по берегу обезьян. Те мгновенно прыгали в чащу, прятались в густом переплетении ветвей и уже оттуда строили рожи неудачливым хищникам. Драконы злобно шипели в ответ, а их желтые глаза светились недобрым огнем.
Несколько дней понадобилось обезьянам, чтобы добраться до места слияния Орисбаба и Кохобота. Здесь широкий водный поток сворачивал на запад и уже в едином русле устремлялся к океану.
Как только войско вышло на высокий берег, Гомо спустился с дерева и сказал подошедшему Эхомбе:
— Вот она, граница нашей земли! Отсюда воды текут на запад, в Семордрию.
Если в этом месте переправиться через реку, то останется день пути до Кора?Кери. Однако в этом мы тебе не помощники, на тот берег ты должен перебраться сам. Нам пора возвращаться домой. Там теперь безопасно, детишки могут спокойно прыгать с ветки на ветку и без всякой опаски выбегать к реке, чтобы утолить жажду.
Он поднял руки и неуклюже обнял склонившегося к нему Этиоля. Объятие оказалось на удивление крепким.
— До свидания, Этиоль Эхомба! Я всегда буду вспоминать о тебе как о герое, потому что думать, что ты дурак, мне неприятно.
Эхомба положил руку на маленькое шерстистое плечо друга, ласково потрепал его.
— Поверь, для твоего пищеварения эта разница не имеет никакого значения. Я был рад подружиться с тобой, помочь твоему народу.
Между тем многочисленная толпа обезьян все ближе и ближе подвигалась к человеку. Все сгорали от любопытства, ожидая, как старший брат будет одолевать непреодолимую для народа деревьев водную преграду. Обезьяны ждали чуда.
Эхомба оглядел их напряженные мордочки, широко открытые глаза. Кое?кто замер, поджав лапки к груди и сжав маленькие розовые пальчики в кулаки. Другие спускались к воде, пробовали ее на ощупь, повизгивали. Третьи зевали, ожидая команды отправляться в обратный путь.
Человек очень быстро разрешил все сомнения. Он закрепил оружие на спине, потуже подвязал заплечный мешок, вскинул копье — теперь его древко было направлено параллельно земле — и ступил в воду. Потом оттолкнулся и поплыл. Обезьяны, все поголовно, замерли, потом дружно заверещали, а Эхомба между тем широкими гребками уже одолел первую сотню метров. Он был отличным пловцом, Этиоль Эхомба, и ничуть не боялся водного простора. Позади него вскипел изумленный обезьяний вой, но скоро и эти звуки затихли, придавленные мерным плеском струй и тем незабываемым шелестом, с каким текучая вода общается с землей и небом.
На стрежне Этиоль неожиданно обнаружил, что кто?то его догоняет.
Это была огромная лягушка, каких пастуху встречать не доводилось. Плыла она резво, и один ее гребок был равен трем гребкам человека. На морде у лягушки виднелось что?то вроде прозрачной маски или очков для плавания под водой, к которым была прикреплена поднятая вертикально вверх трубка из какого?то неизвестного, отливающего синим цветом материала.
От неожиданности Эхомба сбился с ритма, неуклюже забарахтался в воде. Лягушка в два гребка подплыла к нему, поддержала и похвалила:
— Ты неплохо плаваешь, человек. Пастух справился с мгновенным замешательством и вновь принялся взмахивать руками.
— Что это на тебе надето? — спросил он и при этом указал на странное одеяние, в которое вырядилась лягушка.
— Наряд для подводного плавания. Маска, трубка, гидрокостюм. Ласты у меня свои. Я большая поклонница всяких технических штучек. В то время как мои соплеменники вынуждены каждые несколько минут всплывать для забора воздуха, я могу в три раза дольше оставаться под водой. С помощью этих резервных приспособлений я могу заплывать на неизведанные акватории, куда ни одна бестолковая в техническом отношении тварь и не сунется!
Лягушка неожиданно подмигнула ему. Огромный, прикрытый увеличительным стеклом глаз закрылся и вновь открылся. Зрелище было удивительное, и человек рискнул подплыть поближе, тем более что лягушка вела себя вполне миролюбиво и с тем же энтузиазмом продолжала:
— Здесь, на реке, есть места, где происходят выбросы метана — если, конечно, ты знаешь, что это такое. Там самая лучшая охота.
Эхомба перевернулся на спину и поплыл, закидывая руки за голову.
— Известно ли тебе, человек, — с нескрываемым превосходством выговорила лягушка, — что на белом свете есть много странных, полных всяких тайн мест. Большинство нос туда сунуть боятся. Но только не я!
Лягушка осклабилась — по?видимому, улыбнулась.
Большинство нос туда сунуть боятся. Но только не я!
Лягушка осклабилась — по?видимому, улыбнулась. Эта гримаса вызвала у Этиоля оторопь. Что поделаешь, если гигантские лягушки, даже энтузиасты технического прогресса, так и не научились улыбаться достойно, вежливо, чуть раздвинув губы.
— У меня есть друг?орел, — продолжала делиться соседка по заплыву, — тоже большой знаток теории полета. Он не испытывает охоты ловить лягушек. Ты бы видел, какой реактивный двигатель он соорудил. Крепится на спине…
Эхомба не выдержал.
— Это что, особая магия? — поинтересовался он.
Однако ответа не было. Лягушка уже успела нырнуть, только синие штанишки мелькнули на поверхности. Ну и пускай себе гребет!.. Эхомба успокоился, выбросил из головы отвлекающие мысли о странном. Мало ли чего в жизни не бывает! Если бы его предки, каждый раз встречаясь с чудом, ломали бы головы, почему случилось так, а не этак, они бы никогда не стали расой, овладевшей землей и водой.
Неожиданно его правая нога коснулась чего?то склизкого. На мгновение пастух напрягся, потом сообразил, что это речное дно. По?видимому, на этой стороне ложе реки было покато. Выбравшись на берег, Этиоль оглянулся, чтобы оценить проделанный путь. Никаких следов присутствия обезьяньего войска он не обнаружил. Видно, простившись, они тут же двинулись в обратный путь.
Выбравшись на берег, Эхомба первым делом проверил, не потерял ли он что?нибудь из оружия и пожитков. А убедившись, что все на месте, и сориентировавшись по солнцу, двинулся на восток.
На ночлег он устроился на берегу, у самого края воды. Все эти дни его окружал нескончаемый многоголосый гвалт обезьяньего царства. Оказывается, в природе было много других, более мелодичных и завораживающих звуков, например, шелест ветра, скрип сучьев, хлюпанье воды. Все они создавали подобие тишины, особенно любезной человеческому уху. Высыпавшие на небе звезды тоже как бы решили придвинуться к земле и воде — посмотреть, что за существо развело небольшой костерок на песке, чем там оно питается в темноте. Этот круг Этиолю был привычен и уютен. Здесь, среди звезд, деревьев, воды и песка, он чувствовал себя уверенно.
