— Собственно, и наш мир может быть аналогичен этим. Ткни пальцем — и продырявишь оболочку неба, и тогда весь воздух вытечет в никуда.
— Это же смешно! — Симна, не удержав равновесия, шлепнулся в грязь, тут же упрямо поднялся и зашагал дальше, при этом часто посматривая вверх, на облака, чьи клочки изредка появлялись в промежутках между наполненными водой и грязью шарами.
Скоро путники забрели в такое место, где окружавшие их шары обрели поистине гигантские размеры; здесь идти стало легче. Затем путешественники попали в пространство, где шары стали значительно мельче и подвижнее. Одни из них были наполнены чистейшей прозрачной водой — внутри этих пузырей плавали рыбки; другие были непрозрачны до зеленоватой, болотистой черноты — они давали приют множеству растений. В переплетении водорослей можно было различить полчища детенышей крокодилов, только что вылупившихся из яиц змеек и ящериц, улиток, раков, ползающих по внутренней стороне оболочек, а также донных рыб, сомиков и налимов.
Путники попытались обойти эту плотную взвесь шаров, в которых, по?видимому, подрастала речная живность. Тут на них наплыла огромная, густо поросшая лилиями полусфера, и путешественники попытались пройти сквозь нее, однако порвать пленку, предохранявшую недра этого гигантского сосуда с водой, им не удалось. Потыкались, помяли оболочку и двинулись дальше.
Весь день Эхомба, Симна и Алита бродили по всплывшей над землей реке. Скоро вокруг потемнело — день клонился к вечеру. Солнце, вестник света, угасало на глазах. Сама мысль о том, что придется провести ночь в этом жутком месте, приводила путников в ужас. Где здесь устроиться на ночлег, развести костер? Прямо в грязи, бултыхающейся под ногами? И ждать, когда какой?нибудь исполинский шар задавит во сне?
— Ну и вляпались! — ворчал Симна. — Что же нам делать до утра?
Северянин оценивающе посмотрел на кота. Тот глухо зарычал и отрицательно повел головой.
— Выкинь из головы эту глупую мысль, маленький человек! — сказал левгеп. — Пока еще никто не осмеливался устраиваться на мне на ночлег. От меня, конечно, исходит тепло, я могу и помурлыкать, но только на сытый желудок и в настроении. Так что не бросай жадные взгляды на мою спину. Я не позволю унижать себя!
— Но что?то надо делать! — воскликнул Симна и ударил ладонью по ближайшему пузырю. Сверху ему на голову упала струя грязной воды. — В ил мы не можем улечься, этак и захлебнуться недолго. А то и простуду подхватить. Разве я не прав, Этиоль? Этиоль?..
Эхомба не прислушивался к перебранке спутников. Вместо того чтобы искать место для ночлега внизу, он смотрел вверх. А именно на маленькое озеро, в центре которого был островок с тремя молодыми сосенками.
Симна прошлепал по грязи поближе к Эхомбе, глянул в ту же сторону, затем перевел испуганный взгляд на пастуха.
— Влезать туда? Но остров?то плавающий и совсем небольшой!.. Если мы все трое заберемся на него, он погрузится на дно.
— Вряд ли. — Этиоль по?прежнему задумчиво разглядывал пузырь. — Если бы вес имел здесь какое?либо значение, вся эта дрянь, — он повел рукой в одну сторону, потом в другую, — давным?давно опустилась бы и растеклась по земле. К тому же там три дерева — сосны, конечно, молодые, но высокие. Стоит попытаться.
Он направился в сторону плавающего лесного озера и на ходу добавил:
— Да и чем мы рискуем? Хуже, чем сейчас, быть не может. Если даже островок пойдет на дно, мы окажемся в воде…
— И утонем, — перебил его Симна. — Это уже достаточно плохо.
— Не утонем! — заверил Эхомба.
— Это уже достаточно плохо.
— Не утонем! — заверил Эхомба. — Если даже начнем погружаться, проделаем в оболочке дырку и выберемся вместе с вытекающей водой, а также вместе с рыбами, лягушками и прочей живностью.
— Не верю. — Симна все еще сомневался. — Если так легко проделать дыру в оболочке этого пузыря, почему ни рыбы, ни саламандры, ни, наконец, корни тех же сосен до сих пор не порвали ее?
— Полагаю, приспособились к условиям жизни. — Пастух посмотрел в сторону Симны и добавил: — Удивительное дело! Мы попали в место, где лужи, пруды и озера плавают в воздухе — а тебя интересуют подобные пустяки!
Симна с радостью дал бы себя убедить — иначе впереди ждала бессонная ночь.
— А ты как думаешь, брат кот? — обратился он к Алите.
Зверь повел плечами.
— Я?то здесь при чем? По твоим же собственным словам, я всего лишь кочующий хищник сомнительного происхождения. Это вам, людям, решать, у вас мозги большие… Ты же царь природы?
Симна торжествующе повернулся к Эхомбе.
— Задал простой вопрос, а получил целую отповедь!.. Ладно, рискнем. Так или иначе, похоже, нам все равно промокнуть.
Он взглянул на небо, на пузырь с райским островком — тот был уже совсем рядом — и тягостно кивнул.
— Скоро совсем стемнеет, а ночью мы уж точно ничего подходящего не отыщем.
— Хорошо, — произнес Эхомба. — Вот и полезай первым.
— Я? Почему я?.. Эхомба пожал плечами.
— Не хочешь? Тогда становись, я заберусь к тебе на плечи.
— Нет уж, лучше я к тебе.
Эхомба покачнулся, когда северянин влез ему на спину, потом встал. Симна с трудом сохранял равновесие, и Эхомбе приходилось мелкими шажками удерживать его возле водяной стены. Схватившись за корягу, выступавшую над краем озерка, северянин попробовал ее на прочность и начал подтягиваться. Оболочка стала вибрировать, заходила взад и вперед как резиновая. С внутренней стороны к Симне подплыла небольшая рыбка, с любопытством глянула на карабкавшегося человека и тут же, вильнув хвостом, умчалась прочь.
Наконец северянину удалось закинуть ногу за край оболочки, и он погрузился в прозрачную, чистую и удивительно теплую воду. Держа над головой вещевой мешок, Симна поплыл в сторону острова.
Эхомба и зверь во все глаза следили за Симной. Тот выбрался на золотистый, никогда и никем не тронутый песок.
— Ну? — гулко рыкнул Алита.
— Земля немного подается, словно матрас, но, по?моему, нас выдержит.
Он сел на песок и принялся развязывать мешок.
Пастух вопросительно взглянул на зверя.
Огромный кот глухо заворчал, подошел ближе и заявил:
— Залезай, Этиоль Эхомба. Ты будешь первым человеком, который сможет похвастать, что разгуливал по моей спине.
— Я аккуратно, — пообещал Этиоль.
Он влез на правое бедро левгепа, прошел по его спине. Отсюда подтянулся и перелез в озерко. Короткий заплыв — и вот он уже на острове, где Симна пытался вытереться пучком листьев. Эхомба устроился рядом и тоже развязал свой мешок. В это мгновение чудовищной силы шлепок заставил его вскинуть голову. Алита одним прыжком одолел преграду и плюхнулся в озеро. Украшенную львиной гривой голову он держал так высоко, как только мог, затем вдруг что?то цапнул в воде.
— Одно хорошо, — сняв кожаные доспехи и нижнее белье, Симна повесил их на ветку сушиться, — если мы разведем огонь, то можно не бояться, что все сгорим… Эй, осторожнее!.. — закричал он на Алиту, который, выбравшись на берег, принялся, как собака, стряхивать с себя воду.
Мокрый кот представлял собой комичное зрелище.
Мокрый кот представлял собой комичное зрелище. От улыбки не удержался даже Эхомба, который никак не хотел обижать четвероногого товарища, а уж Симна разошелся вовсю. Зверю хватило чувства юмора, чтобы погрозить северянину лапой; затем он растянулся на песке и принялся вылизываться.
