— А что было бы? — искренне поинтересовался Этиоль.
— Почему надо относиться неприязненно к столь важному и необходимому процессу? Только представьте себе, что тут было бы без меня!
— А что было бы? — искренне поинтересовался Этиоль. — И вообще, кто ты такой? Хозяин всплеснул руками.
— Я?то думал, что ты уже догадался, путник. — Тень улыбки скользнула по его лицу. — Я — Тлен.
— Ясно. Чем же тебя разложили — взятками? — спросил Этиоль.
— Ничего тебе не ясно! — поморщился Симна. — Он сам есть Тлен. Разуй глаза, посмотри хорошенько!
Пастух послушно обвел глазами помещение. Удивительно, но внешний вид хижины, подворья, даже цветочков на изгороди заметно изменился. Контраст с тем, что ему довелось разглядеть в первые минуты пребывания в этом живописном уголке, был разительный.
Цветы увядали на глазах, стебельки желтели, превращались в сено. То, в свою очередь, скоропалительно жухло, расплывалось гнилью. Странно, отметил про себя Этиоль, как же это я вижу цветы на заборе, если нахожусь внутри стен?.. Однако стен уже не было, они оплыли и обернулись кучами расползающегося торфа. Тошнотворный запах распространился по округе. От хижины остался редкий каркас, сложенный из костей животных, их черепов и полусгнивших шкур.
Удивительные превращения случились и с хозяином жуткого дома. Первым делом у него по лицу пошли прыщи, угри, нарывы и прочая пакость, густо источавшая гной. Скоро кожа совсем опала, и на Эхомбу глянул вмиг облысевший череп, а великолепная грива ярко?рыжих волос обернулась скопищем длинных навозных червей того же цвета.
Однако, несмотря на все метаморфозы, хозяин хижины оставался тихим и обходительным. Впрочем, Эхомба не удивился — процессу гниения свойственна неторопливость.
— Что же ты хочешь от нас? — спросил он. Глаза собеседника зажглись, словно фонари, освещающие сточные туннели города, из треснувших губ полезли могильные черви.
— Тебе объяснили — чтобы ты сгнил. Не обманывайся, приятель, оставь надежду. Давай не будем напоследок терять присутствия духа.
— Давай не будем, — согласился пастух. — Беда в том, что со мной нельзя так поступать. Не по своей воле я отправился в путь. На меня возложена огромная ответственность, так что извини…
Такого смеха Этиоль в жизни не слышал. Из нутра этой давным?давно сгнившей кучи навоза вдруг вырвался задорный рык, перемежаемый хрюканьем. Симна же, напротив, обреченно повесил голову, даже вырываться перестал.
— Ты всерьез решил, что сможешь выбраться отсюда? — успокоившись, спросил Тлен. — Взгляни, ты уже начал гнить! Если откровенно, гнить ты начал еще раньше, в момент появления на свет, а то и в материнской утробе. Все на свете: люди, деревья, ветер, вода, солнце, луна, даже камни — да?да, камни, я уж не говорю о металлах! — подвержено тлению. Весь мир! Однородное, вкусно пахнущее месиво — это единственное, что остается от него. Верно, я подступаю неслышно, подбираюсь неспешно, шаг за шагом, но поверьте мне, куда приятнее действовать в открытую, лицом к лицу. Вот как сейчас. Должен признаться, меня восхищает ваше мужество. Ты, пастух, до сих пор не сдался, да? Все пытаешься вырваться, найти какую?нибудь лазейку?
— У меня нет времени на глупости. Мне надо исполнить обет, а потом вернуться домой.
Эхомба сунул руку за спину, нащупал рукоять меча, затем внезапно выхватил его и рубанул по осклизлым побегам, опутавшим ноги. Против любой другой стали они устояли бы, однако против лезвия из металла, очищенного небесным огнем, дрогнули.
— Эй, друг, не забудь про меня! — воскликнул Симна и что есть силы рванулся.
Эхомба принялся ударами меча освобождать товарища по несчастью.
Тот, получив возможность двигаться, выхватил из ножен, висевших у него за спиной, два меча.
Хозяин невозмутимо взирал на происходящее. Симна воскликнул:
— Теперь пришел твой черед, куча дерьма! — и бросился на воплощение гнили.
Тлен даже не пошевелился. Симна с размаху ударил его клинком по шее. Лезвие свободно погрузилось в смрадную плоть и там застряло. Удалой коротышка попытался высвободить меч, однако ничего не получилось. Товарищи по несчастью замерли, наблюдая, как сверкающее лезвие мгновенно покрылось красновато?бурым налетом, затем ржавчина побежала, захватывая ближайшую к рукояти сторону клинка — так поток воды в момент разметывает стожок сена. Симна в страхе отбросил огрызок меча — тот еще не успел лечь на пол, как ржа доела костяной приклад на рукояти.
Симна отпрянул, однако его боевой запал не угас. Он взмахнул вторым мечом и закричал:
— Хитро!.. Но предупреждаю: я не собираюсь гнить заживо!
— Все гниют заживо, — рассудительно ответил хозяин и сложил вместе кончики пальцев. Осмотрел их, извивающихся, как черви, и невесело добавил: — Что поделаешь, это неизбежно.
— Что правда, то правда, — покивал Этиоль. Симна обернулся к товарищу, и в его глазах вспыхнул грозный блеск.
— Эй, ты что, решил взять сторону этого чудовища?
— Я взял сторону жизни. — Пастух пожал плечами. — Однако это не мешает мне видеть вещи глазами обычного человека. — Он перевел взгляд на хозяина хижины. — Даже навоз порой бывает полезен.
— Верно говоришь! Мне будет недоставать тебя…
— А я без тебя обойдусь! — Этиоль сунул руку в карман и нащупал мешочек с морскими камешками. На мгновение его пронзил озноб — это было совсем не то, что он искал! Неужели забыл дома?.. Он сунул руку в другой карман… Ага, вот оно!
Пастух вытащил руку и раскрыл ладонь. На ней горкой лежала сухая, сероватого цвета земля. Симна не смог скрыть изумления.
— Что ты собираешься делать? Устроить плантацию для выращивания грибов? Самое время думать о садоводстве! Тлен с тем же интересом взирал на кучку земли.
— Всегда приятно получить подарок, приятель, — сказал он. — Однако ты зря мечтаешь скромным подношением купить свободу.
— Наумкибы не дают взяток!
Достойно ответив, Этиоль швырнул горсть земли в заметно расплывшегося хозяина гнили.
Кусочки почвы попали тому в грудь — и ничего не случилось!
Симна, ожидавший чуда, закричал:
— На что ты надеешься? Что он теперь, испачкавшись, захочет принять ванну?
Пастух не ответил, просто стоял и наблюдал, как Тлен ни с того ни с сего начал увеличиваться в размерах. Он вспухал на глазах, словно ведрами пил воду.
Глаза Симны расширились.
— Послушай, друг, — дрожащим голосом произнес северянин, — нам, пожалуй, стоит удалиться. За развитием событий лучше наблюдать со стороны.
Этиоль догнал товарища уже во дворе. По всей округе густо распространялся запах тухлых яиц.
Хозяин хижины все распухал и распухал — пока не взорвался. Кучи грязи, всплески протухшей жижи полетели в разные стороны. И Эхомба, и Симна ибн Синд оказались уделаны с ног до головы. Огромный вес, хлестнувший из чудовищной выгребной ямы, лег на плечи людям и неминуемо раздавил бы их, но прогнившая изгородь не выдержала и сломалась. Беглецы покатились по крутому склону вниз, и только мягкие полусгнившие ветви смягчили падение. Воистину, подумал Этиоль, гниль порой бывает полезна.
Симна с завидной скоростью вскочил на ноги и оперся на меч, который по?прежнему держал в правой руке.
На месте прежнего живописного, обещавшего усталому путнику покой и отдохновение домика теперь возвышалось что?то вроде огромной помойки.
Между тем Этиоль тоже встал и теперь отряхивался, с улыбкой глядя на своего товарища.
