Между тем Эхомба, сохранивший сухими трут и кресало, развел огонь. Костерок получился небольшой, однако его тепла хватило, чтобы высушить одежду и согреться самим.
— Что толку стирать одежду и сушить ее, если завтра нам придется проделать тот же путь в обратном направлении. Не век же мы будем сидеть на этом острове, — заявил Симна, обращаясь к Эхомбе, который занялся приготовлением ужина — Алита по пути на остров сумел поймать двух больших рыбин.
— Может, и нет, — ответил Этиоль, глядя, по обыкновению, не на северянина, а мимо него. Тот посмотрел в ту же сторону и, разумеется, ничего не увидел.
— Что? Почему нет?.. А?а, понимаю, ты наконец воспользуешься магическими приемами, и мы покинем это место по воздуху?
— Повторяю, — закатив глаза, произнес Этиоль. — Я не волшебник и не маг. Не знаю я никаких подобных приемов.
— Конечно, конечно! — Северянин подмигнул Алите, который растянулся рядом на песке. Кончик его хвоста чуть подергивался. На замечание Симны кот никак не прореагировал, видно, считая, что магия и волшебство — исключительно человеческие забавы.
— Что ж, — с деланной печалью закончил Симна, — выходит, опять вымокнем до нитки. Ладно, — он рубанул воздух ребром ладони, — как же ты собираешься выбраться отсюда и не промокнуть? Проткнешь дырку в нижней части оболочки и спустишь воду? Вряд ли это разумно. Чудесная пленка, которая удерживает воду, тогда упадет, причем на нас, и мы окажемся упакованными, как подарки к празднику, только без воздуха.
— Я не знаю, как нам поступить, — сказал Эхомба. — Но уже нашел собеседника, завел с ним разговор, хочу посоветоваться.
— То есть? — удивился Симна. — С кем это ты хочешь советоваться? С рыбами?
— Вроде того.
Пастух закончил разделывать рыбу, бросил ее в котелок, потом разгладил свою юбку, разложенную на песке для просушки.
Симна проворчал что?то невразумительное и, приблизившись к коту, принялся у него допытываться:
— Слышал, брат? Он собирается советоваться с рыбами! О чем с ними можно советоваться?
— Он что, — с любопытством спросил Алита, — умеет разговаривать на их языке?
Северянин искоса взглянул на пастуха.
— Понятия не имею. Странный он тип. В день нашего знакомства рассказал мне, что некоторое время жил у обезьян. Сперва я решил, что это выдумки, но чем ближе я его узнаю, тем больше начинаю верить.
Левгеп широко и сладко зевнул.
— А ты хорошо его знаешь? Симна фыркнул.
— Разумеется! Понимаешь, он колдун, только не желает в этом признаваться. Есть, наверное, какая?то причина. Мало ли чем он занимался в прошлом. Говорит, что пас скот, а теперь ударился в поиски сокровищ. Ну, я решил подсобить ему — в обмен на определенную долю. Ты поговори с ним — он и с тобой поделится.
— И что мне прикажешь делать с вашим золотом? — спросил зверь. — Теплое логово, много антилоп — лучше старых и медленных или молодых и глупых — и дюжина энергичных самок, чтобы всегда у одной была течка, — вот и все, что мне нужно. Разве я похож на вас, глупых, бестолковых людишек, которые только и думают, где бы что урвать? Мне глубоко безразличны не только золотые побрякушки, но вещи в самом широком смысле этого слова. Посвящая время их накоплению, вы забываете о том, что надо просто жить.
Посвящая время их накоплению, вы забываете о том, что надо просто жить. — Кот лег на живот, положил голову на передние лапы и опять зевнул. — Твой друг из другой породы.
— Клянусь Гонтой, я и сам до сих пор таких, как он, не видывал! — воскликнул Симна.
— Поэтому, — благоразумно закончил Алита, — кто знает, может, он действительно умеет разговаривать с рыбами. — В следующий момент кот закрыл глаза и перевернулся на спину, подняв все четыре лапы в воздух. — Лично я предпочитаю их есть.
— Не понимаю, о чем можно разговаривать с рыбами, — растерянно пробормотал Симна. — Даже если он договорится, чтобы нас перевезли, где найти такую большую рыбу? Выходит, теперь, каждый раз, встречая на пути тот или иной странствующий пузырь, мы должны будем залезать внутрь, беседовать с проживающими там рыбами, ехать до оболочки, перебираться в следующий пузырь… Уж лучше идти пешком — если река не станет глубже. — Он глубоко вздохнул и закончил: — Ладно, пускай Этиоль решает. Он у нас самый умный.
Лежа с закрытыми глазами, сонный кот тихо буркнул:
— По крайней мере среди людей…
XIX
— Оказывается, они давно следили за нами. Еще когда мы шли вброд по реке, — объяснил Эхомба и попробовал уху. Кот давным?давно съел свою порцию.
— Кто? Где? — всполошился Симна. Алита поднял голову, повернул ее по ветру.
— Я ничего не вижу. Правда, чую какой?то незнакомый запах.
Стоя на месте, северянин принюхался, потом поглядел направо, налево, назад. Вокруг была все та же картина: сотни просвечивающих на закате шаров плавали вокруг их убежища. Некоторые были размерами с небольшие лесные озера, другие поменьше, третьи величиной с детские мячи. На ходу они касались друг друга оболочками, сливались или, наоборот, делились надвое, а то и натрое. Симна, пристально вглядывающийся в проплывающие поблизости полусферы, решительно заявил:
— Нет там ничего, кроме рыб, лягушек и тритонов.
— Ты неправ, — возразил Эхомба.
Он сидел на берегу, приставив руку ко лбу козырьком. Солнце уже спустилось к самому горизонту и насквозь пробивало лучами прозрачные водные сгустки.
— Там есть и нечто другое, — добавил пастух. — Нечто большее.
Ноздри у Алиты затрепетали, хвост вытянулся в струну.
— Оно приближается, — сообщил кот.
— Где? Что? — встревожился Симна. — Я ничего не вижу! И запаха никакого не чувствую.
Северянин сбежал к воде, по пути раздавив несколько насекомых и каких?то рачков, попавших под ноги.
Они появились со стороны восходящего солнца. Сначала возникло темное подвижное пятно, затем оно обернулось вспыхивающей и мгновенно угасающей цепочкой радуг, в которых преобладали розовые тона. Впечатление было такое, словно солнце, едва спустившись за горизонт, объявилось вновь, во второй раз оповещая округу о наступающем утре. Наконец радужные сгустки обрекли подобие формы — чем?то они напоминали рыб, однако самое удивительное заключалось в том, что блистающие создания, приближаясь к людям, с ловкостью акробатов перепрыгивали из одного парящего бассейна в другой. Движение, казалось, не требовало от созданий никаких усилий, хотя все наполненные водой пузыри постоянно перемещались, покачивались, сталкивались и расходились.
— Дельфины? — воскликнул Симна. — Здесь?
— Да, здесь, — прошептал Эхомба. — У них острое зрение и еще более тонкий слух. К тому же они видят округу несколько иначе, чем все остальные живые существа.
— Но дельфины живут в море!
— Не всегда, — вставил Алита.
— Но дельфины живут в море!
— Не всегда, — вставил Алита. — Я видел, как точно такие же или их ближайшие родственники играли в реке, протекающей в саванне.
— Есть морские дельфины, а есть пресноводные, — сообщил Эхомба другу.
— Против фактов не попрешь, — согласился Симна. — Но какая странная у них раскраска… Постой?ка! Помнится, ты рассказывал, что родом из пустынных краев. Теперь, выходит, тебе известны и морские, и речные дельфины… Как же ты, обитатель пустыни, можешь судить о существах, живущих в речных глубинах?
