ВЕДУЩИЙ. От нападения и, возможно, продажи, не так ли?
МАГИСТР. Да, продажи. Не секрет, что у нас процветает торговля людьми.
ВЕДУЩИЙ. В связи с этим еще один вопрос. Наш зритель любопытствует, какова стоимость девочки двенадцати-тринадцати лет.
Мрачная напряженная тишина.
МАГИСТР (говорит глухим от ярости голосом) . Ты меня слышишь, любопытник? Слышишь?.. Я знаю, какой ты породы! И я до тебя доберусь, ублюдок, приласкаю клинком по темечку! Девчонку захотел?.. Ну, будет тебе девчонка — сорок пятый калибр, в стальной оболочке! Я тебя, гад зубастый…
ВЕДУЩИЙ. Просим извинения у телезрителей. Мы вынуждены прервать передачу по техническим причинам.
Снова в деле
Церковь Пресвятой Великомученицы Елизаветы стоит на углу Третьего Берендяевского и Мучного проезда. Не знаю, от кого святая пострадала, кто и как ее пытал, но, если судить по церкви, жизнь ее была великим подвигом благочестия: церковь воздвигли капитальную, из розового кирпича, о пяти куполах и с колокольней-звонницей. При этой колокольне и обретался дьяк Степан, в миру Викентий Кобылин — имелась у него каморка под лестницей, где он ночевал, приняв грех на душу. Его грехи тянули минимум на литр, и потому я заскочил в ближайший магазин и приобрел три пузыря «Сибирской».
Попу, то есть отцу Варфоломею, никаких подношений от меня не предвиделось. Не уважал я этого попа — лопоухий тип, слишком уж благостный видом да пугливый, но при этом себе на уме. К тому же крепкую святую воду он творить не мог, а это верный признак малодушия. Ну, что не доделано попом, то исправлено дьячком… Хотя, конечно, факт удивительный — у попа, такого обходительного и безгрешного, вода не получается, а пьяница-дьяк ворожит безотказно. Выходит, было нечто в Степановой душе, дававшее его закляитям силу, и думаю я, что с религией его талант никак не связан.
Особый паранормальный дар?.. Возможно, все возможно. Вспомнишь о Лавке, так поверишь в любые чудеса.
Отец Варфоломей встретил меня у двери, перекрестил, умильно улыбнулся и произнес:
— Водичка приготовлена, но это, сын мой, еще не все — есть к тебе другое дельце.
— Какие проблемы? — буркнул я, переступив порог. Железки под плащом негромко звякнули — без оружия я из дома не выхожу.
— А это тебе объяснят вскорости. — Улыбка попа стала еще умильней. — Сам архимандрит пожаловал, отец Кирилл, ректор духовной семинарии.
Про отца Кирилла я знал лишь то, что он в советниках у митрополита Евсевия и близок к думским фракциям ВНУО и ЗПО [2] — то бишь видный клерикальный политик, а я к таким питаю неприязнь. В общем, лопоухий поп меня не порадовал — можно сказать, даже слегка ошеломил. На секунду я замер, соображая, не развернуться ли восвояси, но чувство долга победило. В конце концов, архимандриты и попы столь же нуждались в моих услугах, как и прочие заказчики, — все мы люди-человеки, и все не любим, когда сосут нашу кровушку. Так что я пожал плечами и проследовал в ризницу, она же — кабинет отца Варфоломея.
Там сидел суровый тощий старец в монашеском облачении. Седая борода по грудь, из-под нее свисает серебряный килограммовый крест, глаза выцветшие, щеки бледные, губы сухие, и на роже — византийское коварство. Такому проповеди читать про гнев божий, Страшный суд и геенну огненную да приговаривать в церковном трибунале к сожжению либо отсылке в монастырь в арктических снегах. Словом, не понравился мне архимандрит Кирилл. Я ему, кажется, тоже — зыркнул он на меня неласково.
— Господь с тобою, брат Варфоломей. — Голос у пожилого ректора был неожиданно сильным и звучным. — Можешь удалиться. Более ты мне без надобности.
Поп исчез, а мы с отцом Кириллом уставились друг на друга, все больше проникаясь взаимной неприязнью. Наконец архимандрит поскреб в бороде и сказал:
— Что же ты, раб божий, входишь в храм с оружием? Или под твоей хламидой вериги звякают?
— Вериг не ношу, — сказал я, садясь на лавку и распахивая плащ. — Моя профессия этого не требует.
Архимандрит покосился на мой арсенал и хмыкнул с неодобрением.
— Воистину сказано: узнаешь кузнеца по молоту, а рыбаря — по сети… Петр Дойч имя твое, и ты — из Гильдии Забойщиков?
— С утра было так, — ответил я.
Старец уставился в потолок, будто вид мой был ему омерзителен, и произнес скучным голосом:
— Значит, ты Забойщик и носишь имя святого апостола. Говорили мне про тебя, Петр Дойч, много чего говорили… про общество призрения болящих, и про некий банк, и про ведьму-дьяволицу, полюбовницу Дракулы, гореть ему в аду… Еще говорили про двух сатанинских отродий, сгубивших раба божьего Вырия, и про то, как был он отомщен… Про школу говорили, про детский приют и про разгром супостатов, учиненный на Новодевичьем кладбище… Твоя работа?
— Да, — признался я, соображая, что старец неплохо информирован о моих подвигах. — Только не приют то был, а детский садик «Василек» в Измайлове. И на Новодевичьем я не один геройствовал, а с бригадой. Шестеро нас было — четыре Забойщика и пара учеников.
— Это без разницы, — молвил батюшка Кирилл, окатив меня ледяным взглядом. — Все одно, ты лучший.
Ну, лучший так лучший, молча согласился я и стал ждать продолжения.
— Все одно, ты лучший.
Ну, лучший так лучший, молча согласился я и стал ждать продолжения. С этим не задержалось.
— Есть в тебе надобность у святой матери-церкви, — произнес архимандрит. — Готов ли ты послужить ей, раб божий?
— Готов, — ответствовал я. — Для матери-церкви у нас особые тарифы — скидка пять процентов с любой акции.
Старец небрежно отмахнулся.
— В деньгах ли дело? За этим мы не постоим. Была бы только польза… Миссия… хм-м… тайная и щекотливая. Его поручение! — Он показал глазами вверх.
— Митрополита? — спросил я. — Или самого патриарха?
— Господа нашего! — рявкнул старец и перекрестился. — А что поручено Господом, то должно быть исполнено!
Его бледное лицо вдруг раскраснелось, и глаза уже не казались выцветшими — молнии сверкали в тех глазах.
— Не волнуйтесь, святой отец, все будет исполнено в лучшем виде, — заверил я. — Пожалуйте адресок и имена. Впрочем, последнее не обязательно — и без имен приговорим.
— Я тебя, раб божий, не для этого подряжаю, хотя силовые акции не исключаются. Сказал ведь, миссия тайная и щекотливая! Выведать нужно у адских исчадий, выведать нечто такое, к чему есть интерес… — Ректор выдержал паузу и добавил: — Не только у православной церкви, но у других конфессий тоже.
— Выведать, значит… Занятие не совсем по моему профилю. — Я приласкал ствол обреза. — Может, начнем сначала, отче Кирилл? Кого вы представляете, кроме митрополита и патриарха?
— Все православные церкви, сколько их есть, — сказал архимандрит, важно разгладив бороду. — А также римско-католическую, протестантскую и англиканскую… еще по мелочи — баптисты там, мормоны, копты и другие.
Мои волосы зашевелились.
— Весь христианский мир… — пробормотал я в полном ошеломлении. — Что же вам нужно узнать у адских исчадий? Тайну вечной жизни?
— Я представляю не только наших единоверцев и прочих христиан, — заявил отец Кирилл, не обращая внимания на мой вопрос. — Иудеи, мусульмане и буддисты тоже проявляют интерес. На сей счет есть решения Коллегии раввинов, Вселенского совета муфтиев и далай-ламы. Все они нас поддерживают — я имею в виду Московскую епархию.
