Но тут задняя дверца машины открылась, явив свету женские ножки необычайной красоты и стройности. За ножками появился край узкой юбки, темноволосая головка в шляпе с вуалью, а затем и все остальное. Дама была высокой и грациозной. Строгий черный костюм с оранжевыми рюшами на груди, бледное лицо, скрытое вуалью, яркие карминовые губы и жгучие мрачные глаза делали ее неотразимой и загадочной. И очень знакомой!
— Какая встреча! — восхитился я и потащил из-под плаща обрез. — Сама графиня Батори! — А про себя подумал: кто-то мне сегодня ворожит!
— Не нужно оружия, Дойч. — Резким жестом она откинула вуаль. — И убивать меня не нужно. Убьете — и ничего не узнаете.
— А вы намерены кое-чем со мною поделиться? — спросил я, заглядывая в салон «Роллс-Ройса». Там никого не было, только прислужник на месте водителя. Он съежился от страха.
— Намерена. Теперь, — ответила она, сделав ударение на последнем слове.
— Отчего же не раньше?
— Оттого, что раньше нас было трое, а теперь осталась я одна. Но не будем предаваться пустословию… Вы готовы поехать со мной, Забойщик?
— Для чего? Объясниться мы можем и здесь.
Теперь, — ответила она, сделав ударение на последнем слове.
— Отчего же не раньше?
— Оттого, что раньше нас было трое, а теперь осталась я одна. Но не будем предаваться пустословию… Вы готовы поехать со мной, Забойщик?
— Для чего? Объясниться мы можем и здесь.
Мадам графиня сморщила изящный носик.
— Здесь? На этом грязном вонючем пустыре? На глазах у сотен оборванцев? Помилуйте, Дойч! О таинствах беседуют в другом месте. При свечах, в уютных креслах, с бутылкой старого вина… Обстановка должна быть подобающей. Мы ведь собрались не скачки обсуждать и не выборы в вашу Думу!
Пожалуй, она была права. Заставив смолкнуть голос осторожности, я опустил ружье и буркнул:
— Хорошо. Поезжайте вперед, а я за вами.
— Это куда? — послышался скрипучий голос. Графиня вздрогнула — к нам шел магистр. Глаза его мерцали как у кошки, завидевшей воробья. — Куда собрался? — повторил он.
— На романтический завтрак при свечах, — сообщил я. — Мадам желает поделиться кое-какой информацией.
— Вот как!
Магистр развернулся всем корпусом и уставился на мою клиентку. Руки его сжимали палаш, и казалось, что он сейчас решает, прикончить ли графиню на месте или дать ей помучиться неизвестностью.
Эльжбета Батори побледнела.
— К-как поживаете, магистр? — произнесла она дрожащими губами.
— Вашими молитвами… — Он вытащил клинок на треть и с лязгом вогнал его в ножны. — Что вы здесь делаете?
— Я приехала с герцогом — сопровождала его, и только! Я здесь сторонний наблюдатель! У вас нет повода подозревать меня в чем-то… в чем-то недозволенном.
— А что, нужен повод? — каркнул магистр, неприятно усмехаясь. — Нужен повод, чтобы обезглавить упыря? Мерзкого кровососа, сволочную бабу, стерву, которая…
Собрав остатки самообладания, графиня выпрямилась.
— Вы оскорбляете меня, магистр! Вы! Тогда как ваша супруга…
— А вот об этом не надо! — рявкнул магистр и потянул из ножен палаш.
Обстановка накалялась, и я решил вмешаться.
— Напомню, что у меня контракт. Настолько важный, что мне передали вот это. — Порывшись в кармане, я вытащил измятый лист и сунул его магистру. — Вот, от самого митрополита… Гильдия и ее Забойщики всегда выполняют свои обязательства. А в этом, кроме графини, никто не поможет. Разве что я отправлюсь на поиски Дракулы.
Прочитав записку, магистр слегка остыл. Ссориться с матерью нашей церковью ему хотелось не больше, чем комиссару Фурсею.
— Тайны, тайны… — недовольно пробурчал он. — Чушь, ерунда! Что бы тебе ни сказали, все будет болтовней и ложью! — Его взор обратился к графине. — Не так ли, моя красавица?
— Вы ошибаетесь, — ответила она. — Великая Тайна существует, но известна немногим из нас. И это… это… — Графиня сложила руки на груди. — Это нечто ужасное! Для вас, для пищи, но не для нас!
— Пища бывает всякая, мадам. Можно и подавиться, — сказал магистр. — Ладно, езжайте! Но чтобы без фокусов! Чтобы с Дойча волос не упал! Не то… — Он погрозил графине палашом. — Время даю до полудня.
— Время даю до полудня. А где найти ваше сиятельство, я знаю. Отель «Трансильвания», Горки-12, не так ли?
Эльжбета Батори была бледна, а теперь так прямо позеленела. Я тоже удивился — выходит, знал магистр про ее нору! Однако не трогал по каким-то соображениям… Может быть, и с ним контракт заключили?.. И устроил он так, чтобы Петр Дойч устаканил двух вурдалаков, владеющих Тайной, — надеясь, что третий перепугается до смерти?.. Деморализованный противник — не противник… Сложная, конечно, комбинация, и много в ней внезапного и неучтенного, та же Анна например. Но, зная хитроумие магистра, я бы со счетов ее не сбрасывал.
— Вы хотели меня испугать? — Голос графини дрогнул. — Что ж! Вы своего добились!
— Испугать? Пожалуй, — произнес магистр. — В порядке мести. Я, знаете ли, памятлив на дурное.
— Но почему вы мне мстите? Именно сейчас?
Магистр прищурился и почесал лысину.
— А что это за сплетни о моей жене?
Тем их беседа и кончилась. Залез я в свой «жучок» и поехал вслед за «Роллс-Ройсом» в Горки-12, в отель «Трансильвания».
Великая Тайна
Как обещалось, мы сидели при свечах, в уютных креслах, с бутылкой французского каберне на столике. Я разглядывал вино в тонких хрустальных фужерах и думал: красное, не белое. Не от того ли нравится оно графине, что напоминает кровь?..
Ее покои в «Трансильвании» были обставлены с изысканной роскошью. На стенах — картины Мане, Тулуз-Лотрека и Дега (несомненно, подлинники), резная мебель в готическом стиле, узорчатый паркет, отделанные мрамором камины, старинные люстры и двери с затейливой инкрустацией. Шикарная норка, только насквозь пропахшая вампирами! Нора занимала целый этаж; анфилады комнат тянулись слева и справа от гостиной, и у каждой, надо думать, было свое назначение. Спальня, гардеробная, будуар, комната для утреннего туалета, комната для вечернего… что там еще положено графиням и графьям?.. Не президентский номер и не королевский, а просто часть Эрмитажа или, к примеру, Лувра. Немалая часть, но отель принадлежал графине Батори, так что она могла бы занять все здание от подвала до крыши.
В гостиной, где мы сидели, окна снаружи закрывали жалюзи, а изнутри — тяжелые плотные шторы. В комнате царил полумрак. Очевидно, графиня не любила ни солнечного, ни электрического света — то ли по своей средневековой привычке, то ли потому, что внешность ее, весьма романтическая, выигрывала при свечах. Но, может быть, этот полумрак и свечи являлись необходимой декорацией, своеобразным обрамлением нашего с ней рандеву; возможно, они подчеркивали суть и смысл того, что мне предстояло услышать. Великие тайны не обсуждают на кухне в жалких хрущобах, для них нужна другая обстановка — дворец или как минимум хоромы на Рублевке. Вроде тех, где я разделался с Малютой.
Эльжбета Батори пила вино мелкими глотками, глядела на пламя свечей и молчала. Предавалась воспоминаниям?.. Ей было что вспомнить — как-никак мадам перевалило за четыре века, а это преизрядный срок, целый исторический период. Данных, где она скиталась после мнимой смерти, под какими именами и личинами, у Гильдии не было, но специалисты в нашей службе розыска считали, что титул свой и древнюю фамилию она раскрыла только здесь, в Москве. Легализация, черт побери! Как говорит магистр, двадцать первый век — эра толерантности и политесности!
