— Что ты хочешь делать, Петр?
— В каком смысле, милая?
— Ну, ты ведь Тайну не узнал… А Палыч, черная душа, уже покойник.
— Верно, — согласился я. — Но думаю, дело этим не кончится. Два клиента еще остались, и есть у них свой интерес. Будем ждать предложений.
Анна зашелестела страницами книги.
— Здесь сказано, что вампиры очень мстительны.
— И это верно.
— Должно быть, я такая же, — печально молвила она.
— Должно быть, я такая же, — печально молвила она. — Ты убил Марию, этой вот саблей убил, а я сижу здесь и не могу ее простить. Не могу простить за то, что она со мною сделала… вычеркнула из жизни… Из-за того, что я…
Голос Анны замер. Я не стал ее расспрашивать — ни о родителях, ни о ее учебе, ни о том, что да как получилось у нее с сестрой. Захочет, сама расскажет. В Гильдии известно, что такие случаи меж близкими людьми нередки. Причин несколько, и самая частая — зависть; что чужому простят, за то своего живьем съедят. Возможно, Анна стала студенткой, а Марию прокатили на экзаменах?.. Или некий юноша Анну предпочел?.. Или мать ее больше любила?.. Кто знает! Влад прав: женщины — загадка, вещь в себе, и по звездам их не вычислишь.
Вжик-вжик, вжик-вжик…
Наружив молчание, Анна сказала:
— Зачем тебе эта Тайна, Петр? Я знаю, ты не для себя стараешься… Брось! Может, и отстанут от тебя.
— Не могу. Во-первых, не отстанут, а во-вторых, у меня контракт. Забойщик — как сапер, контракт нарушает один раз жизни.
Она вздрогнула, хотела что-то возразить, но тут заверещал мобильник.
— Это я, партнер. — Голос Влада звучал возбужденно. — Мне с редакционного компа мейлы переслали, и есть тут кое-что для тебя. То есть я думаю, что для тебя. Странное какое-то письмо… Прошлой ночью отправлено. Бросить?
— Давай, — сказал я и шагнул к компьютеру. Уселся перед монитором и подумал: третий день как не смотрю ни сводок Гильдии, ни писем, ни заказов. Понятное дело, медовый месяц у меня! Плюс всякие приключения на Рублевке.
Со злостью ткнул пальцем в клавишу. Важных сообщений было три: запросы от магистра и отца Кирилла и то письмо, что переслал мне компаньон. Магистру хотелось получить отчет о рублевской операции, и я ему ответил, что пришлю непременно. Отче Кирилл — его послание не было подписано — интересовался новостями по известному делу. Нет новостей, отстучал я и, подумав, добавил: нет, но будут. Засуетятся, мол, клиенты.
Так оно и оказалось. Открыв последнее письмо, я прочитал:
«Завтра, в шесть утра. Кунцевская свалка. Обмен информацией».
Оказалось, что Анна стоит за моей спиной — я вдруг почувствовал ее дыхание на затылке.
— То, что ты ждал?
— Да. Отправили Владу в редакцию.
— А почему не тебе?
— Это намек, Анюта. Хотят показать, что им про нас многое известно. Про Влада, про меня, про наше компаньонство и даже то, что его выписали из больницы. Думаю, если бы не охрана, он бы оттуда не вышел.
Анна прижалась щекой к моей щеке.
— Ты пойдешь?
— Разумеется.
— Дай мне оружие. Я пойду с тобой. Я сильная!
— Не хотелось бы потерять тебя так скоро, кареглазка. Надеюсь, ты проживешь со мной до старости. — Я поцеловал ее ладошку. — Но в принципе мысль верная, лучше идти вдвоем, чем одному. А еще лучше — целой командой. В приглашении не говорится, что я должен быть один.
— Куда ты, Кай, туда и я, Кая, — упрямо сказала она.
— Не сегодня. Меня тренировали как Забойщика, и если желаешь, я тебя тоже натаскаю. Сначала теория, потом практика. А чтобы ты не скучала — вот, возьми. — Я вытащил из ящика стола ключи-опознаватели и пачку денег.
— Я вытащил из ящика стола ключи-опознаватели и пачку денег. — Купишь себе что-нибудь из одежды.
Прихватив обрез и клинок, я покинул свое жилище. Постоял во дворе, отметил, что с улицы вампирами не пахнет — должно быть, сняли наблюдение или доверили филерам по-по, шайке мсье Фурсея. С крыши, однако, тянуло знакомой эманацией, и я, исследовав эту ментальную струйку, решил, что там сидит Пафнутий. Это меня успокоило. Выйдет Анна погулять, он за ней присмотрит.
Я залез в «жучок» и стал кружить по переулкам, проездам и дворам, выполняя эту процедуру со всем положенным старанием. Убедившись, что за мной не следят, порулил на Пресню, миновал зоопарк, свернул в неприметную арочку и, поколесив еще немного, остановился у маленького домика с самодельной вывеской: «Общество стоматологов-любителей». Под этим псевдонимом знали Гильдию лишь ее члены, да и то не все, а начиная с учеников второго посвящения.
Оказавшись внутри, я предъявил свою личность охране, прошел мимо гаража, занимавшего большую часть надземного строения, спустился вниз по узкой лестнице и проследовал в кабинет магистра. У многих из нас — я говорю о Забойщиках — тяга к подвалам и казематам без окон, к узким прямым коридорам, что простреливаются на всю длину, к яркому свету и прочным дверям. Магистр эти привычки разделял и поощрял, и потому Пресненский опорный пункт располагался в бывшем бомбоубежище. Соорудили его летом сорок первого, и, вероятно, предназначалось это подземелье для высоких чинов: стены бетонные, потолки высокие, а вместо дверей — люки, как на подводной лодке. Склонив голову, я пролез в такой люк и попал к магистру.
Он сидел за массивным столом. Слева — компьютер и телефоны, справа — стойка с гранатометом и холодным оружием, за спиной на стене — бронзовый герб, метла и собачья голова. Свет яркой потолочной лампы отражался в его лысине.
— Садись. Докладывай! — проскрежетало напильником по жести.
Я сел и отчитался. Заняло это минут десять — все же было что рассказать, от Рублевки до Кунцевской свалки. Выслушав, магистр побарабанил пальцами по столешнице, прищурился и оглядел меня с ног до головы. Сейчас спросит про Башню, подумалось мне. Спросит, как я там гулял среди вампиров, как с Харви корешился и отчего меня не унюхали… Самое время для такого вопроса. Поразмышлял над моей историей пару дней и сейчас ка-ак рявкнет!
Но магистр сказал о другом, и в голосе его будто бы и жесть не скрежетала. Совсем тихий был голос.
— Девушка, что к тебе пришла… инициантка эта… оставить ее хочешь? Определенно?
— Да.
— Боишься?
— Нет. Жалею.
— Это правильно. При наших занятиях нужно кого-то жалеть. Но… — он наставительно поднял палец, — изредка! Чтобы жалость не вошла в привычку.
— Не войдет, — заверил я магистра.
— С Малютой — если он та самая нелюдь, — ты лихо управился. Молодец! А что до рандеву на свалке, так это мы сейчас обсудим. В шесть утра просили явиться? Ну, время у нас еще есть. Подготовимся!
Проговорили мы около часа. А когда я встал, магистр тоже приподнялся в кресле и — случай почти невероятный! — растянул губы в улыбке.
— Так вот, о девушке твоей… как ее?… Анна?… Вообще-то сожительство с иницианткой не поощряется, но случаи были и есть. Были и есть! — Он снова с многозначительным видом поднял палец и вздохнул. — Что имеем, от того и кормимся… К тому же наши правила не догма, и вторгаться в сферу чувств мы не вольны.
Тем более что вдруг найдется способ или лекарство, чтобы сделать ситуацию обратимой… А пока прими совет. Искусственная кровь помогает, производства «Чейз Медикал», двести долларов за ампулу. В Столешниковом переулке есть американская аптека, там и купишь. Десять кубиков утром, десять вечером, прямо в вену. Не глотать, значит, а колоть шприцом.
В изумлении уставившись на него, я пробормотал:
