Демон протянул к нему свою лапу и рывком поднял его с земли, так что ноги Врона повисли в воздухе.
Он разинул свою пасть, полную острых зубов, и угрожающе прорычал:
— Последний раз тебя спрашиваю: как ты это делаешь и почему я и сейчас чувствую слабость?
Врон расхохотался, сила буквально переполняла его, и чем крепче сжимал его демон, тем больше ее прибавлялось. Его мышцы продолжали увеличиваться, рубашка рвалась, уже не вмещая его тело. Он легко разжал лапы демона и встал на землю.
— Ты думаешь, ты справишься со мной, демон? — крикнул он, как ему показалось, громовым голосом. — Зря ты дал мне столько времени, я отдохнул и набрал силу…
Солнце уже исчезло за горизонтом, и его тень стала огромной и уже полностью покрывала демона.
Врон сжал одной рукой пасть демона, а другой рукой схватил его лапы с длинными острыми когтями.
Рубашка протрещала в последний раз и лопнула, повиснув рваными полосками ткани, открывая тело Врона, бугрившееся мощными мышцами.
. — Ты обманул меня, человек, — промычал чуть слышно демон, рот которого Врон стиснул пальцами. — Ты скрывал свою силу.
Демон попытался вырваться, но Врон держал его крепко, к тому же с каждым мгновением он продолжал становиться сильнее.
Кожа демона побледнела, его тело стало сохнуть. Там, где еще мгновение назад ощущались стальные мышцы, теперь лишь хрустели кости.
Он еще что?то прорычал, но уже чуть слышно, потом затих. Врон разжал руки — сморщенное высохшее тело демона со слабым стуком упало на землю. Юноша недоуменно посмотрел на свои руки, затем на демона.
— Как это случилось? — пробормотал он. — Я не мог убить демона одними руками, тем более что я его даже ни разу не ударил…
Он посмотрел на свои руки, грудь и ноги. Его видавшие виды штаны тоже трещали по швам. Он снял их, сбросил лохмотья, бывшие когда?то рубашкой, остался в одной набедренной повязке и ахнул, когда смог по?настоящему оглядеть себя.
Он стал выше ростом, а его телу теперь мог позавидовать даже кузнец — самый сильный человек в его деревне.
Его мышцы увеличились раза в три, а может, и еще больше. Не изменилась только голова, теперь казавшаяся непропорционально маленькой на мощной шее и широких плечах. Грудная клетка расширилась, а руки и ноги приобрели такие объемы, что на них и смотреть было страшно.
— Что со мной происходит? — Он еще раз оглядел свое тело и горестно простонал. — Я боюсь того, что появляется во мне. Неужели гадалка права и я уже больше не человек?..
Он пошел по двору, ничего не видя перед собой, потому что его глаза застилали слезы, уперся в забор и какое?то время недоуменно смотрел на него, потом перепрыгнул через него и побежал, словно спасаясь от самого себя.
Его шаги были велики, и он мчался с такой скоростью, что даже демон теперь не смог бы его догнать.
Он пробежал чахлый лесок, перепрыгивая через кусты и поваленные стволы деревьев, и выскочил на покрытую камнем дорогу. По ровной поверхности бежать было легче, временами ему казалось, что он летит в ночной тишине, подобно птице.
Шаг его был легок и широк, а ночной воздух охлаждал его разгоряченное тело. Мысли стали спокойнее, а потом совсем исчезли, осталось только ощущение странного беззвучного полета.
Когда небо стало серым перед рассветом, он уже был около монастыря охотников. Он поискал ручей и, найдя его, погрузился в него с головой. Прозрачная ледяная вода сразу помутнела от слизи, которая стала обильно выделяться из пор кожи. Его тело начало уменьшаться, съеживаться, и когда он вылез из воды, то стал почти таким же, каким был до боя с демоном. Огромные мышцы исчезли вместе со слизью, оставив после себя только слабость и боль в костях и суставах.
Врон лег на траву и мгновенно заснул, и сны его были полны кошмаров, в которых он снова сражался с демоном и не мог его победить. В этих снах было много боли…
Пробудившись, он увидел, что за время сна снова покрылся толстым слоем дурно пахнущей слизи.
Врон залез в ручей и сидел там до тех пор, пока кожа не очистилась и не исчезло ощущение удушья, которое напоминало о себе даже во сне.
Он придирчиво оглядел себя и не нашел в себе ничего необычного. Потом надел штаны и сапоги и сел на поваленный ствол дерева.
Врон хотел еще раз обдумать то, о чем ему не терпелось рассказать патриархам, но в его голове были только уныние и печаль и ни одной толковой мысли.
Тогда он тяжело вздохнул, подошел к дверям монастыря и постучал так, как ему сказал привратник: три раза, потом один, потом два.
… В конце концов, он же убил демона, значит, и он имеет право стучаться так же, как охотники за демонами…
Калитка заскрипела и открылась.
— Я ждал тебя. — Старик внимательно осмотрел его и недовольно покачал головой. — Вижу, тебе снова не повезло, пристанище ты себе не нашел, кроме того, чувствую, что с тобой стряслась какая?то беда. — Привратник сделал приглашающий жест. — Заходи, патриархи скоро придут во двор, я позвал их сразу, как только почувствовал, что ты где?то рядом. Что за беда с тобой приключилась?
Врон вздохнул и только собрался с духом, чтобы рассказать о демоне, но старик приложил палец к губам:
— Ничего не говори, я уже вижу, что это касается нас всех.
Двор монастыря был пуст. Старик улыбнулся и сказал:
— Многие еще не проснулись, к тому же скоро завтрак.
— Идти мне и впрямь больше некуда, — пробормотал Врон. — Наверно, мое место здесь, среди других, таких же как я, неудачников.
— Я знал это с самого начала, — усмехнулся приврат-ник. — Иначе не пустил бы тебя сюда. А то, что ты сказал насчет неудачников, это неправда. Сюда приходят только те, кто все равно не сможет жить среди людей. И это вопрос не неудачи, а предопределенности судьбы.
— А я бы хотел жить среди людей, — сказал Врон.
— Многие наши охотники тоже, — пожал плечами при-вратник. — Но у них это не получается, так же как и у тебя. Хочешь убедиться в этом еще раз? Давай, я снова готов открыть тебе калитку.
Врон сел на каменную скамью.
— Может быть, позже я сделаю еще одну попытку уйти, — сказал он устало. — А сейчас мне надо отдохнуть и прийти в себя, если, конечно, вы мне это позволите. И еще я должен сообщить патриархам о том, что я встретился с демоном. Он мне сказал, что они собираются скоро вернуться сюда…
— Не надо мне ничего говорить, — замотал головой при-вратник.
— Я не люблю слушать страшные истории, а вот патриархам они нравятся…
Врон поднял голову и увидел, как патриархи выходят из храма. На этот раз на них не было доспехов и оружия, они облачились в коричневые хламиды. Патриархи не спеша, степенно, о чем?то разговаривая, подошли к скамье. Врон встал и склонил в поклоне голову.
— Недолго ты отсутствовал, — сказал носитель меча. — Я рад тебя видеть, потому что ставил на то, что ты вернешься, а все остальные проиграли свою похлебку, поэтому они вряд ли рады тебе по?настоящему.
— Две похлебки ты не съешь, — улыбнулся носитель копья.
— Я разделю выигрыш с привратником, хоть он и не участвовал в нашем споре, — сказал носитель меча. — Но он открыл ему ворота, значит, помог мне выиграть. И тебе, юноша, сегодня не придется ужинать, ты тоже проиграл.
— Разве это важно, кто выиграл, а кто проиграл? — спросил Врон. — Я принес вести, и они не очень хороши.
