— Все, что ли? — недоверчиво спросил Яромир, оглядывая побоище.
— А тебе что, мало? — саркастически осведомился конь.
— Мало, — признался Яромир, проводя тыльной стороной ладони по лицу. — Я только во вкус вошел! Ну ладно. Этих-то куда? — Он пнул ногой в кучу переломанной, расплющенной нечисти. Нечисть злобно запищала, вся куча зашевелилась и завоняла, а в сапог Яромиру немедленно вцепились чьи-то вставные челюсти.
— В костер их! — сказал Савраска. — Не то расползутся по кустам, всю экологию попортят.
— Что попортят? — не понял Яромир.
— Много будешь знать — скоро состаришься, — проворчал конь. — Мало ли какое слово я ляпнул, ты слушай больше! В костер эту нежить, чего тут раздумывать?
— И то верно! — Яромир принялся сгребать побитых монстров в костер. Чудища слабо сопротивлялись и в огонь не хотели, так что пришлось кое-кому снова налаживать пинка. Зато после короткой разборки трупы вампиров сами полезли в огонь. Пламя поднялось почти до самых верхушек, и тут Яромир увидел свою перевязь с мечом. Она висела на ветке дерева, аккурат там, где до этого сидела птичка-певунья.
— Вот она, современная молодежь! — проворчал Яромир. — Ни стыда, ни совести!
— Да какая же это молодежь? — изумился Савраска. — Ты хоть иногда думай, что говоришь! А то от таких слов в мозгу замыкание происходит. Это же вампиры трухлявые, а ты — молодежь! Хотя, может, ты и прав… Все! Шарики за ролики заехали!
— Что-что? — переспросил Яромир, дивясь неведомым словам.
— Шарики за ролики, — повторил конь. — Это поговорка такая.
— Полонежская? — подозрительно уточнил Яромир.
— Ага. Полонежская. — Конь непонятно чему усмехнулся и, оглядевшись, предложил: — Вот теперь можно и отдохнуть. А то уж светает, гляди!
— Согласен! — кивнул Яромир. — Нечисть, кажись, разогнали. Больше не сунутся! — Подложив под голову седло, он лег и уже через минуту спал сладким сном.
А едва солнце показалось из-за края земли, богатырь уже был на коне. Савраска шел неторопливо, да и Яромиру спешить было некуда. Он смотрел на ясное небо, слушал веселое щелканье птиц и сочинял стихи.
Хороша в лесу природа,
В поле тоже хороша.
А у нашего народа
Денег нету ни шиша!
«Хорошие стихи! — подумал Яромир. — Жаль, записать некогда. Да и грустные слишком, если вдуматься. Может, сочинить что-нибудь другое?»
Как для нашей Анночки
Вытесал я саночки,
Чтоб кататься день-деньской,
Как извозчик по Ямской!
— Тьфу! — не выдержал Савраска. — Тебе всегда с утра всякая дурь лезет в голову? Нет бы что-нибудь приличное сочинил. Например, про вчерашнюю битву.
— Молчи, невежа! — огрызнулся Яромир. — Не понимаешь прекрасного, так слушай и на ус мотай!
— Ага, — сказал конь, — сейчас намотаю. Точнее, нам обоим намотают. Шум слышишь?
Действительно, впереди послышались голоса, глухие удары, перемежаемые руганью.
Точнее, нам обоим намотают. Шум слышишь?
Действительно, впереди послышались голоса, глухие удары, перемежаемые руганью.
— Что за чертовщина? — подумал Яромир. — Треск стоит, словно медведи войну устроили! Однако голоса вроде человеческие…
Спустя несколько минут Савраска вынес Яромира на широкую поляну и остановился как вкопанный.
Два здоровенных великана стояли друг против друга, набычившись и сжав кулаки.
— Я самый сильный! — рычал один, сверля соперника ненавидящим взглядом. — Хочешь, с трех ударов в землю вгоню?
— Да ты и с десяти не вгонишь, это я тебя вгоню, потому что я сильнее!
— Не вгонишь!
— А давай попробуем!
— А мы уже пробовали!
— А давай еще!
— Ладно, давай. Ты три раза, и я три раза.
Один из великанов замер по стойке смирно, а другой с размаха обрушил на него такой удар, что земля у Яромира под ногами заходила ходуном. Вслед за первым послышался второй удар, ничуть не слабее первого, затем третий. Тот, кто бил, задумчиво поскреб в затылке.
— Может, здесь земля твердая? Не лезет что-то! — действительно, тот, кого наградили такими тумаками, хоть и вошел в землю, но только по колено. Не более того.
— Я же говорил, — злорадно пробормотал он. — «Вобью, вобью!» Хвалиться все умеют! Теперь давай ты становись!
Великаны поменялись местами, но без особого успеха. Сейчас они уже оба чесали в затылках. И тут один из них заметил притулившегося к сосне Яромира. Издав победный клич, он ринулся к богатырю.
— Добрый человек, тебя, наверное, сам Бог послал! Помоги! Разреши наш спор!
Яромир, от неожиданности схватившийся было за меч, быстро отдернул руку и принял глубокомысленный вид.
— А что за спор у вас, богатыри? Я что-то в толк никак не возьму. Лупите друг друга почем зря. Весь лес распугали, а толку, как видно, нет!
— Верно говоришь, добрый человек! — подхватил второй великан. — У нас и так уж одни синяки да шишки. Живого места, почитай, не осталось! Как супостаты бьемся, а мы ведь братья родные!
— Хорошо, — кивнул Яромир, — давайте сядем где-нибудь тут, в тенечке, и вы мне все расскажете. А я, глядишь, чем-нибудь и помогу.
— Как есть все расскажем! — обрадовались великаны. — А то сил нет терпеть! — Они устроились рядом на траве и начали свой рассказ.
— Меня зовут Бурмогол, — начал первый.
— А меня — Тормозул, — продолжил второй. — Мы — святорусские богатыри…
— Погодите, ребята, — насторожился Яромир. — Какие же вы русские, если у вас имена какие-то басурманские? Вы, часом, после таких тумаков не повредились в уме?
— Да не повредились мы, — взвыли братья. — Это наш батюшка учудил, он большой оригинал!
— Ну, раз батюшка… — понимающе кивнул Яромир.
— Он, он! Хотел, чтобы пострашней вышло, а получилось так, что людям на смех. Вот и живем в лесу. Куда с такими именами-то! — загрустили оба.
— А меня зовут Яромир, — сказал богатырь и вежливо поклонился.
— Погоди-ка! — вскричал Бурмогол. — Не тот ли ты Яромир, что вчерась всю нечисть в урочище переколошматил?
— Ну я, — как ни в чем не бывало сказал Яромир.
— Здорово! — восхитились братья. — Стало быть, и ты богатырь! Слушай, а может, нам втроем податься куда, а? Ну поганых там бить.
— Стало быть, и ты богатырь! Слушай, а может, нам втроем податься куда, а? Ну поганых там бить. Или нет! Пройдемся по кумарским городам! В убытке не будем, да и говорят, что в Кумарии бабы больно сладкие…
Яромир ненадолго задумался. Сладкие кумарские бабы прельстили его воображение, но здравый смысл все же взял верх. Тем более что Савраска нетерпеливо топнул ногой и что-то пробубнил типа: пора, мол, валить отсюда, что время терять?
— Погодите, братцы! — опомнился Яромир. — Вы сначала скажите, о чем у вас спор?
Великаны насупились.
— Тут, Яромир, такая история… — начал Бурмогол, но Тормозул его опередил.
— Никакая не история. Был у нас батюшка. Тыщу лет, считай, прожил, да и преставился.
— Ага, — подхватил Бурмогол, — и наследство немалое оставил!
— Сундук золота да сундук с каменьями самоцветными! А мы не знаем, как их поделить!
— Погодите, — сказал Яромир, честно пытаясь разобраться в происходящем, — вы же братья?..
— Братья, — охотно подтвердили великаны.
— Ну так и делите поровну!
— Поровну никак нельзя, — закручинились Бурмогол и Тормозул. — Батюшка строго-настрого приказал: тот, кто сильнее, берет половину, а тот, что послабее, все остальное! Вот мы и бьемся, как проклятые, — чуть не плача, взвыли великаны.
