— Кто, кроме тебя, услышит?.. — Илья потянулся и встал. — А что сказал, так оно и есть! Царь наш батюшка — дуб дубом. Только по бумажке и может говорить красиво. Кощей нами правит, а уж как правит — одному богу известно… Ну, пошли, что ли?
У выхода они столкнулись с чайханщиком, и Муромец, сохраняя на лице величавую важность, сунул ему в кулак золотую монету. При виде такого сокровища чайханщик едва не лишился рассудка и низко, в пояс, поклонился, очевидно приняв богатырей за очень знатных особ, путешествующих инкогнито.
— А теперь пойдем, — сказал Муромец. — Дорогу я разузнал, так что не заблудимся.
Через пять минут они заблудились.
— Мне ясно сказали: свернешь налево, потом направо, потом снова налево! — бормотал Муромец, попадая в очередной тупик. — Может, я право и лево перепутал? — Он с обидой посмотрел на свои руки. — Эх, сено-солома! И спросить не у кого!
— А может, опять через забор? — с надеждой в голосе сказал Яромир.
— Тебе все голых девок подавай! — рассердился Илья. — Думаешь, они тут за каждым забором? Эх, ладно! Была не была! Попробуем!
— Тогда через какой забор лезем? — взволнованно спросил Яромир. — Этот или вон тот?
— Этот! — сказал Муромец, ткнув пальцем в чистую глинобитную стену.
— Этот? Почему?
— На нем гвоздей нет, — пояснил Муромец. — Видишь, соседний-то весь зубьями утыкан!
— Так может, там самое интересное и есть? — предположил Яромир.
— А ты что, в вора переделался? — спросил Илья. — Не забывай, зачем мы здесь! То-то!
Яромир покраснел от стыда и первым перемахнул через глинобитную стену. И снова приземлился в кусты шиповника. Илья рухнул следом, ломая кусты и ругаясь сдавленным шепотом.
Двор оказался удивительно похожим на тот, с бассейном. Похожим, но тем не менее другим.
Возле цветущего дерева сидели несколько человек. Они пили что-то из высоких медных кувшинов и тихо переговаривались. Уже один их вид внушил Яромиру подозрение. Ну откуда взяться в бусурманском городе пятерым мужикам в красных косоворотках и черных смазных сапогах?
Яромир отодвинул ветки, чтобы лучше разглядеть компанию, и похолодел от ненависти. Рядом с сидящими на земле людьми стояла черная фигура с капюшоном на голове и вовсю пялилась в их сторону.
Яромир скрежетнул зубами.
— За мной! — крикнул он, вытаскивая на ходу меч. — Бей гадов!
— Где? Кто? — закричал Муромец так, что все сидящие немедленно схватились за уши. — Держи их, я сейчас! — Он разобрал мешающие ему ветки и кинулся вслед за Яромиром.
До того деревца, под которым сидела подозрительная компания, было всего ничего, и все-таки, когда Яромир добежал, чернеца уже не было.
— Где? Куда делся колдун? — Яромир схватил первого попавшегося мужика, поднял его за шиворот, и тут глаза его снова округлились, на этот раз от удивления.
— Жужа?!
В самом деле, в руке у него слабо трепыхался атаман Жужа собственной персоной, с черной окладистой бородкой, шрамом, идущим через всю щеку, и приплюснутым носом. Судя по всему, Жужа тоже узнал Яромира и, оскалив зубы, попытался укусить его за руку. Остальные разбойники, увидев приближающегося Илью Муромца, впали в ступор.
— Вот вы где, супчики-голубчики! — обрадовался Илья.
— Пощады! — заверещал Жужа, бешено вращая глазами.
— Пощады, пощады! — как один завопили разбойники и через секунду бросились врассыпную, кто куда. Однако убежать от Ильи Муромца им не удалось. Послышалось несколько сочных шлепков, и разбойники притихли, прикорнув на травке.
— Вот ведь обидно, — сказал Яромир, осматриваясь. — И повесить этого негодяя негде! Деревца, слышь, тонкие, а забор глиняный! — Он встряхнул Жужу так, что у того стукнули зубы. — Говори, паскуда, кто это с вами был? Весь в черном?
— Кто в черном? Какой в черном? — еще сильней затрясся Жужа. — Знать не знаю и ведать не ведаю!
— Ну сейчас сведаешь! — мрачно пообещал Илья. — Держи-ка его покрепче, чтобы не улетел, и руку в сторонку отведи, а то бить неудобно! Сколько у тебя, Жужа, зубов?
— Не знаю! — пропыхтел атаман.
— Вот видишь! Непорядок! Сейчас считать будем!
— Не на…
Хрясь! Это кулак Ильи врезался в морду Жужи, и атаман закрутился на вытянутой руке, как пропеллер.
— Ну как, прочистило память? — заботливо осведомился Илья.
— Гум… дум… Угум! — закивал головой Жужа.
— Ну говори, коли так!
— Чернец какой-то, — доложил Жужа. — Имени его я не знаю, но платит он хорошо!
— А за что платит? — рявкнул Яромир. — За душегубство? За то, чтобы царских детей воровать?
— Каких царских детей, что вы такое говорите? — забился в руке Яромира атаман. — Никаких царских детей мы не крали, какого-то прощелыгу для колдуна и впрямь похитили, а чтобы царских детей — боже упаси!
— А еще за что платит? — спросил Муромец, не обращая внимания на вопли Жужи. — Небось, чтобы нас убил?
— И за это платит! — зарыдал Жужа. — Видите, ничего перед вами не таю, все, как на духу, докладаю!.. Чернец-то, видать, сам колдун, — затараторил он, неотрывно глядя на покачивающийся возле носа кулак Ильи Муромца. — Вот он, этот чернец-то, нас сюда и перенес да, чтобы мы за вами следили, и снарядил! А мы-то уж и не рады! Нам домой хочется: уж больно здесь жарко!
— Ишь, как жалостливо запел! — восхитился Муромец. — А до того как мы тут появились, о чем с чернецом разговаривали? Домой, что ли, просился? Ну?!
— Ага, — глупо улыбнулся Жужа. — Просился!
— Ну так я тебя сейчас туда и отправлю, — сказал Илья. — По почте. Посылочкой! Яромир, дай-ка мне его!
— А может, я?
— У меня удар покрепче, ты уж извини! — Илья осторожно взял Жужу из Яромировых рук, подкинул вверх и нанес крепкий богатырский удар. Однако Жужа в последний момент ухитрился извернуться в воздухе, поднимаясь выше головы, а сам Илья тяжело грохнулся наземь. Жужа с пропеллерным шорохом взмыл над Басрой и полетел в сторону чайханы. Через несколько секунд оттуда послышался грохот и разъяренные крики чайханщика.
— Ну, теперь ему и без нас вломят! — повеселел Муромец, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Неловко я как-то…
— Бывает, — заметил Яромир, с трудом сдерживая смех.
— Ну, теперь ему и без нас вломят! — повеселел Муромец, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Неловко я как-то…
— Бывает, — заметил Яромир, с трудом сдерживая смех.
— Бывает, — легко согласился Муромец и, посмотрев на лежащих неподвижно разбойников, сплюнул. — Гляди-ка, как померли все!
— Притворяются, — убежденно заявил Яромир, глядя на красные морды бандитов.
— Сейчас проверим!
Илья схватил одного из них за шиворот и как следует встряхнул.
— А ну, говори, разбойничья душа, далеко ли отсюда до порта?
Мужик сделал вид, что очнулся, посмотрел на Муромца мутными воровскими глазами и доложил:
— Если через забор, то прямо по улице! — и снова притворился мертвым, даже голову свесил. Муромец отбросил его в сторону и брезгливо отряхнул руки.
— Ну что, полезли?
Яромир кивнул.
— Я одного в толк не возьму, — продолжил Илья, когда они выбрались на улицу, — зачем разбойники за нами следят? Ведь ясно дело, что мы их прибьем! И чернец этот… Пришибить бы его!
— Чтобы пришибить, надо сначала поймать, — резонно заметил Яромир, — а он вишь, какой неуловимый! Который раз уже его вижу, и все уходит из рук!
По широкой улице они медленно двинулись по направлению к видневшимся вдалеке мачтам. Они были похожи на черные царапины, начертанные на краю неба. Самого моря еще не было видно, но уже чувствовалось его свежее, соленое дыхание. Из-за этого и жара здесь не казалась такой сильной, и налетающий ветерок был почти прохладным.
