— Навались! Только вина мало. Мало вина, я сказал! А ты как клещ присосался! — Он отнял у Добрыни кожаный бурдюк и приложился к нему сам.
— Куда путь-то держим?
— Жужу ловить! — напомнил ему Алеша Попович, отбирая у Ильи бурдюк.
— Это я и без тебя помню, — огрызнулся Муромец. — А где этот Жужа?
Тут богатыри разом уставились на Яромира. Яромир неопределенно пожал плечами.
— Еще позавчера он был в Суждале. Там у него целое разбойничье гнездо. Туда даже миледя приезжала и этот, барон… Шнапс!
— Постой, постой! Ты нам этого не рассказывал. — Попович даже привстал от удивления. — Ну-ка, расскажи по порядку все, что знаешь!
Яромир покраснел. Рассказывать о своем сидении в сундуке не хотелось, но дело, очевидно, было настолько важным, что все остальные резоны уходили на второй план.
— Хорошо, — сказал Яромир. — Только не смейтесь! — и рассказал друзьям все, что видел, от начала и до конца.
— Вот, значит, как! — посуровел Илья Муромец, когда Яромир закончил рассказ. — Решили Русь-матушку изнутри взять! Я всегда знал, что этой бабе… ну, Яге, нельзя доверять! Ишь ты, миледью назвалась!
— Никакая она не миледь, а старая… — начал было Добрыня, но Попович его перебил.
— Попрошу не выражаться!
— А я и не успел! — парировал Добрыня.
— Хорош базарить! — Илья поднялся с травы и отряхнул колени. — Вперед, братцы! Дело-то будет потруднее, чем кажется!
— В Суждаль! — крикнул Добрыня. — Да вон он! Виден уже.
Действительно, впереди заблестели маковки церквей, а справа причудливо извивалась река.
— Тогда сразу на постоялый двор, а там уже определимся, — сказал Яромир.
17
У ворот города стоял все тот же пьяный стрелец и с любопытством глядел, как шустрые кумарские купцы втаскивают в пролом в стене здоровенный мешок с курагой. Рядом стояли другие мешки: с кишмишем, изюмом и финиками. Кумарские купцы задорно поглядывали на стрельца и скалили белые зубы.
— Зачем в ворота идти? В дыру иди, налог платить не нада!
— Ай, хороший стражник, зачем нэ везде такой!
Дыра была недалеко от ворот, и кумарские приколы были слышны хорошо. Однако стрелец то ли делал вид, что ничего не видит, то ли и в самом деле ничего не видел и не слышал.
Однако стрелец то ли делал вид, что ничего не видит, то ли и в самом деле ничего не видел и не слышал. Всадников, однако, он узрел и тотчас загородил дорогу.
— Куды прешь? Не пушшу! Эта… Налог плати!
Илья посмотрел на стрельца и подмигнул товарищам.
— Сыграем?
— Сыграем! — хором ответили богатыри. Спешившись, они подошли к стрельцу. Яромир отобрал у стража бердыш, чтобы не поцарапался, и, глядя ему прямо в глаза, спросил:
— Помнишь ли меня?
— А ты кто такой, чтобы тебя помнить? — покачнулся стрелец. — Я вот сейчас наряд позову! — Он вытащил было свисток, но Илья опередил его и носком ноги ударил стрельца в заднее место. Стражник взвыл и взлетел едва ли не под облака, но приземлился не на траву, а на пятку Добры не и тут же был послан Поповичу. Алеша сделал длинный пас… Слишком длинный! Стрелец сначала шмякнулся об забор, отскочил, словно мячик, и был принят Яромиром, который наподдал от души, вколачивая гол в городские ворота. Стражник со свистом миновал покосившиеся столбы и исчез в соседнем огороде. Вскоре оттуда донесся свирепый лай и истошный визг.
— Вот теперь уже точно, один — ноль! — счастливо улыбнулся Илья Муромец. Кумарские купцы, бросив перетаскивать контрабандный товар, как зачарованные, уставились на богатырей.
Илья поманил их пальцем:
— А ну-ка, хлопцы, подите сюда!
Кумарские «хлопцы», словно кролики, загипнотизированные удавом, на негнущихся ногах направились к богатырям. Один из них внезапно очнулся от странного транса, схватил мешок с урюком и, сахарно улыбаясь, бросился к ним.
— Дарагой дрюг! Нэ абижяй, да! Сматры, какой урук? Кушай, дарагой! Во всем Чучмекистане люччи нэ найдешь! А какой кизюм! Бэз косточка! Слюший, мед, а не кизюм!
Откуда-то, как по волшебству, появился мешок изюма. Яромир краем глаза отметил, что остальные мешки довольно быстро уволокли прочь.
Илья почерпнул полную горсть урюка и отправил в рот. Сладко прищурился, неторопливо, с расстановкой, прожевал, прислушиваясь к собственным ощущениям. На его упитанной физиономии появилось блаженное выражение.
— Ну как? — осведомился Добрыня, непроизвольно сглатывая слюну.
— Чёй-то не распробовал! — Илья выгреб из мешка еще одну горсть урюка и так же неторопливо разжевал.
— Сладкий урюк, как дэвочка! — разулыбался кумарин.
Через несколько секунд все богатыри кушали урюк, время от времени прищуриваясь и вздыхая. Затем настала очередь изюма. Когда и с изюмом было покончено, Илья грустно вздохнул и потрепал кумарина по щеке.
— Годится. Можешь торговать!
— Спасыба, гаспадын началнык! — обрадовались купцы и шустро ломанулись в проем.
Илья тотчас нахмурился.
— Надо найти градоначальника и повесить, как собаку! Караул сменить, дыры в заборе залатать! А ворота, ворота где?!
— На них бабы белье полощут, — сказал Яромир.
— Опять же непорядок! Ладно. Будет время — займусь я этим городишком! Наведу порядок, ать-два! — И, засмеявшись, довольные богатыри отправились дальше. Яромир хорошо запомнил дорогу на постоялый двор, и вскоре они были на месте.
На постоялом дворе царили разруха и пустота. Хозяин сидел на камушке перед воротами и пускал слюни. Время от времени он принимался что-то гугукать, но в этом детском лепете невозможно было хоть что-то разобрать. Илья покосился на Яромира.
— Здорово же ты его приласкал! Даже я так не умею!
От такой похвалы Яромир невольно смутился.
— Спасибо добрым людям, научили! Нужно знать, куда стукнуть, вот и вся наука.
— Не гуманно это, — пробормотал Добрыня. — Ты бы его уж убил сразу, чтобы не мучался! И ему хорошо, и людям не противно!
— Не спеши осуждать, Добрынюшка, — прогудел Илья, хитро поглядывая на Яромира. — Тут, чую, девка виновата! Наська, что ль? Ну, та самая, которую ты Матвееву заместо дочки подсудобил! Кстати, хорош подарочек, я бы и сам от такого не отказался! — Илья коротко хохотнул, поскреб пятерней в затылке. — Она теперь у нового батюшки просит повозку на нутряном огне! Только не нашенскую, а из Франкмасонии, на каретных колесах и с позолоченной трубой. Название у этой телеги больно неприличное, дай бог памяти…
— Пежо! — охотно подсказал образованный Попович и тут же повернулся к Яромиру. — Друг мой! А нельзя ли его обратно ввести в разум?
— Мозги вправить! — подсказал Добрыня и захохотал.
— Вот именно.
— Можно, конечно, — кивнул Яромир. — Дело-то пустяковое, да ведь он опять за разбой примется!
— Не примется, — пообещал Илья. — Я его расспрошу, а потом пару раз шваркну об стенку, и ему не до разбоя будет.
— Вот истинный гуманист! — расцвел Добрыня. — Сразу видно хорошего человека. Ладно, друг мой, вправляй ему мозги, да только поскорее, смотреть тошно. И смердит, как свинья…
Яромир кивнул и молча подошел к поглупевшему Жухраю. Прицелился.
— Гум-ням-ням? — улыбнулся Жухрай.
Хрясь! Могучий кулак Яромира с размаха опустился ему на голову. Хозяин покатился в пыль, а когда поднялся, идиотская улыбка уже не украшала его глумливую физиономию. Взгляд Жухрая был глубок и сосредоточен.
— Извините, господа… — Он отряхнулся от пыли и осторожно принюхался. На его лице изобразилось беспокойство.
